Он выложил информацию, как отчёт: сухо, без подробностей, только ключевые данные, влияющие на работу Марка. Никаких обьяснений, никакой философии. Просто факты: двое стандартного образца, один сложный, один брак.

— Понял, — кивнул Марк, его мозг уже перерабатывал данные, подбирая новые пропорции. — Усилитель для третьего. Остальным - стандарт с компенсацией за низкое качество мха.

— Да, — подтвердил Шас’Так. Он ещё секунду постоял, изучая Марка, будто проверяя, всё ли тот усвоил. Затем развернулся, чтобы уйти, но на полпути остановился, не оборачиваясь. Его голос прозвучал тише, но отчётливо: — Работа «цеха» зависит от качества «смазки», Немой. Не подведи.

И он ушёл за перегородку, оставив Марка наедине с новой задачей и новым знанием.

Марк не сразу двинулся с места. Он смотрел на пустоту, где только что стоял Шас’Так.

«Цех. Смазка», — пронеслось у него в голове.

Шас’Так не просил. Не объяснял свои моральные терзания. Он ставил задачу и обозначал последствия сбоя. Всё остальное было не его проблемой. И в этой чудовищной, отточенной простоте была своя, леденящая ясность.

Марк был не пленником, не собеседником. Он был узлом в производственной цепочке. Ответственным и критически важным. Его ценность измерялась не лояльностью, а результатом. А узел, от которого зависит работа всего цеха… у такого узла есть вес. Есть возможности для манёвра.

Он медленно повернулся к столу. В его движениях не было ни покорности, ни бунта. Была холодная, ясная концентрация. Он достал склянку с золотистым гелем, тем самым «усилителем плотности». Работа начиналась. Но теперь он видел в каждом своём движении не просто исполнение приказа. Он видел укрепление своей позиции. Каждая успешно стабилизированная единица «сырья» делала его незаменимее. А незаменимого специалиста не держат в цепях. С ним… договариваются.

Он принялся за работу, его мысли уже опережали руки, выстраивая планы не только по приготовлению «пилюль», но и по тому, как превратить свою незаменимость в билет домой.

Золотистый гель «усилителя плотности» тянулся за костяной лопаткой, оставляя маслянистый след на дне керамической чаши. Марк сосредоточенно смешивал его с порошком мха, подбирая вязкость. Руки работали автоматически, но где-то на периферии сознания, под спокойным ритмом движений, шевелилось что-то чужое, липкое.

Запах. Не озон и не грибная пыль. Антисептик. Резкий, химический, выжигающий ноздри. И холод. Ледяной, металлический холод под спиной и затылком.

Его пальцы на мгновение замерли над чашей. Флешбек не накатил волной. Он просочился, как яд через трещину.

***

Камера допроса №7, Сектор изоляции аномальных артефактов, Крепость-7. Фиксация полная (контуры конечностей, туловища, голова).

Он лежал спиной на жёсткой, рифлёной плите, больше похожей на хирургический стол или деталь промышленного станка. Свет, не жёлтый и тусклый, как в «Груме», а ослепительно-белый, безжалостный, лишённый теней, бил прямо в лицо из панелей в потолке. Он видел только размытые силуэты, двигающиеся вокруг.

Его руки, ноги, даже шея были зафиксированы в мягких, но неумолимых захватах из чёрного полимера. Он не мог пошевелиться. Не мог даже повернуть голову, чтобы разглядеть их получше.

Их было трое. Не воины в броне. Существа в стерильных, серых комбинезонах, скрывающих форму тела. Их лица - длинные, чешуйчатые маски, были почти лишены выражения. Только узкие, вертикальные зрачки сужались и расширялись, фокусируясь на нём и на предмете, который держал один из них.

Его оружие. [Клинок Рвущего Ужаса].

Они обращались с ним не как с оружием, а как с опасным биологическим образцом. Держали его в манипуляторе с телескопической рукоятью, на расстоянии вытянутой руки. Лезвие, которое Марк привык чувствовать продолжением своей воли, здесь выглядело чужим, почти нелепым - куском примитивной стали в мире сияющих сплавов и энергетических полей.

— Начинаем протокол 14-Дельта: Провокация аномального психического резонанса, — раздался голос. Не из динамика. Он возникал прямо внутри черепа, холодный, бесстрастный, лишённый тембра. Мыслеформа. Старший научный руководитель.

— Объект: гуманоид, обозначение «Марк». Источник резонанса: артефакт 774-Б («Клинок Призрачной Паники»). Гипотеза: эффект является проекцией собственного страха объекта, усиленной и материализованной через неизвестный механизм артефакта.

Один из ксенобиологов в комбинезоне сделал шаг вперёд. В его манипуляторе что-то щёлкнуло. Острие клинка, всё ещё тусклое, без признаков активности, медленно, сантиметр за сантиметром, приблизилось к обнажённому запястью Марка.

Он зажмурился, готовясь к боли, к вспышке страха. Но её не было. Было лишь холодное прикосновение металла к коже.

— Резонанс нулевой, — прозвучал мыслеголос. — Продолжаем. Увеличиваем мощность пси-сканера. Направим луч через артефакт на объект.

Что-то жужжало у него над головой. Клинок в манипуляторе дрогнул, и от его лезвия вдруг потянулись слабые, почти невидимые волны… Ни страха, ни паники. Только глубокая, всепроникающая тошнота от беспомощности.

— Непонятно, — сказал один из ксенобиологов уже обычным, гортанным голосом, но с явным раздражением. — Механизм не активируется принудительно. Артефакт демонстрирует пассивность. Данные противоречат отчетам с поля.

— Согласно докладу патруля, артефакт вызвал у «Исполнителя» К-44 полный ментальный коллапс, — вступила Мыслеформа. — Симптомы: отказ моторных функций, перегрузка лимбической системы, неконтролируемый выброс гормонов страха. Для нашей расы эти симптомы… неестественны. Практически мифичны. «Ужас» - это понятие из учебников по примитивной психологии низших рас. Проведите стимуляцию лимбической системы объекта. Попробуем вызвать ответную реакцию.

И началось. Не боль. Хуже. Щупальца чужого разума, холодные и острые, стали прощупывать самые тёмные уголки его памяти. Всплывали обрывки: рёв гнолла, пустота в глазах поверженного ящера, чувство свободного падения в синий портал. Они вытягивали эти образы, накачивали их, пытаясь спровоцировать хоть что-то, что заставило бы клинок среагировать.

А клинок лежал мёртвым грузом. И учёные всё больше теряли профессиональное спокойствие. Их движения стали резче. В их мыслеголосе, обращённом друг к другу, появились нотки непонимания и растущего раздражения.

— Эффект неуловим. Не поддаётся каталогизации. Возможно, доклад патруля был ошибочен. Возможно, это был сбой Сети у «Исполнителя».

— Но артефакт был изъят именно у этого гуманоида. Он его использовал. Должна быть причина. Продолжаем тесты. Увеличим частоту.

Они тыкали в него клинком, как слепые палкой, пытаясь нащупать невидимую кнопку. Дни сливались в один долгий кошмар ослепительного света, холодного металла и абсолютного, леденящего недоумения со стороны его мучителей. Они не злились. Они были озадачены. Для них «Ужас» был непостижимой аномалией, сбоем в логике мироздания. И этот сбой был связан с ним, Марком. Существом, которое, по