> Группа возвращения: 9 бойцов «Кин». Состояние: утомление (высокое), лёгкие ранения (2 особи). Груз: «Освобождённые» — 4 единицы.

Четверо Ксин-таррцев в стандартной, сияющей даже в этом полумраке имперской броне. Они не шли. Их тащили. Двоих - на плечах, как мешки с провизией. Ещё двое едва перебирали ногами, их головы безвольно болтались, а руки бойцов «Кин» плотно сжимали их под мышками, не давая упасть. Забрала шлемов были открыты или сняты. Лица… морды, были искажены не болью, а чем-то иным. Глаза закатывались, челюсти судорожно сжимались, изо рта одного текла струйка слюны. Они не кричали. Они тихо стонали, издавая гортанные, прерывистые звуки, больше похожие на помехи в радиосвязи, чем на голос живого существа.

— Раненых, к сухому углу! Дежурных - на перевязку! — голос Шас’Така, хриплый от напряжения, но железный по тону, разрезал гул. — Новых, в карантин. Немедленно. И принесите мою сумку с инструментарием.

«Инструментарий». Марк знал, что это значило. Не скальпели и зажимы. Специальные пси-резонаторы, фокусировщики, может, даже что-то из арсенала самих Мыслеформ, что Шас’Таку удалось добыть.

Бойцы пришли в движение. Двоих своих, хромающих, потащили в сторону. «Освобождённых» - тех, что были в сознании, повели, а тех, что без, понесли к отгороженной решёткой и плотной тканью части барака. Воздух там всегда пах антисептиком и сладковатым разложением.

Марк наблюдал, не вставая с койки. Его аналитический отдел продолжал работу.

> «Освобождённые» (бывш. «Исполнители»). Физический статус: в норме (поверхностные повреждения брони). Ментальный статус: критический. Признаки острого синдрома разрыва связи: сильнейшая дезориентация, головная боль неясного генеза, моторная дисфункция, подавление когнитивных функций. Психоэмоциональный профиль: не читается. Требуется первичная стабилизация перед попыткой реконструкции.

«Ментальная травма, — холодно констатировал про себя Марк. — Головная боль на уровне мигрени. Вырвали бедолаг из сети - теперь они словно овощи, пока не стабилизируются».

Он видел, как один из «освобождённых», которого вели, вдруг замер, уставившись в стену, и его тело сотрясла волна судорог. Сопровождающий боец «Кин» не стал его бить или кричать. Он просто крепче взял под руку, переждал приступ и, почти бережно, продолжил вести к перегородке. Здесь не было ненависти к бывшим врагам. Было понимание: это теперь сырьё. Сломанное, но ценное.

Шас’Так, скинув шлем, провёл ладонью по влажному, покрытому мелкой чешуёй черепу. Его жёлтые глаза, узкие и оценивающие, обвели баpак, выискивая сбои. Взгляд скользнул по койке Марка, задержался на мгновение. Не вопрос, а констатация: Ты здесь. Твоя очередь скоро.

Марк встретил этот взгляд и чуть заметно кивнул. Диалог был исчерпан. Шас’Так развернулся и направился к карантинной зоне, его осанка выдавала не усталость воина, а сосредоточенность хирурга, готовящегося к сложной операции.

Марк медленно поднялся. В воздухе витал знакомый запах: пыль, металл, озон, чужая кровь и поднимающийся, как пар, запах чистого, ничем не разбавленного страха и боли.

Его «пилюли Спокойствия» были по сути своей не лекарством, а… блюдом. Конфеткой. Высокоэнергетическим, психоактивным концентратом, который не лечил травму, а давал временную, искусственную стабильность. Окно. В это окно Шас’Так, сам бывшая Мыслеформа, чья собственная связь с Сетью была не разорвана, а перерезана иным образом, мог вклиниться. Он мог набросить на это разбитое сознание примитивную, но работающую сеть - свою собственную волю. Дать простейшие команды: «Стой. Иди. Бей. Защищай». Из ментального инвалида получался солдат. Мотивированный? Нет. Управляемый - да.

И в этой чудовищной, рациональной схеме Марк был не аптекарем в психушке. Он был кондитером на фабрике по производству пуль. Его сладости были запалом. Без них весь механизм Шас’Така вставал.

Он потянулся, чувствуя, как в мышцах рук, прокачанных недавней медитацией, отзывается знакомое напряжение. Впереди была работа. Много работы. Но теперь, глядя на суету вокруг карантина, он видел не просто хаос и страдание. Он видел процесс. Жестокий, циничный, но процесс. А где есть процесс, там есть переменные. А где переменные… там может найтись и лазейка для того, кто умеет готовить.

Суета у карантинной зоны постепенно сменилась плотной, сконцентрированной тишиной, нарушаемой только низким гудящим звуком оттуда и редкими щелчками. Марк, стоя у своей рабочей панели, уже раскладывал инструменты. Ждать долго не пришлось.

Из-за брезентовой перегородки вышел Шас’Так. Он не был измотанным. Выглядел он как пружина, сжатая до предела и зафиксированная. Доспехов он не снял, но с рук исчезли перчатки. Его трёхпалые кисти, казалось, ещё вибрировали от остаточной энергии, а от кончиков когтей исходил едва уловимый запах грозы и перегретой органики. Он направился к Марку прямым, неспешным шагом, его жёлтые глаза были прищурены от сосредоточенности.

Он остановился в двух шагах, не здороваясь, не начиная разговор. Просто посмотрел. Марк встретил его взгляд и кивнул, коротко, по-деловому: Я здесь. Готов.

— Четверо, — голос Шас’Така был низким, хриплым от напряжения, но абсолютно ровным. Никаких эмоций. Констатация. — Двойная норма. Стандартный состав. Принеси через восемьдесят циклов.

— Сырья не хватит, — немедленно парировал Марк, не отводя глаз. Он говорил на том же языке, языке проблем и решений. — Мох-стабилизатор - на исходе. Корень «тихий сон» - кончился.

Пауза. Шас’Так медленно перевёл взгляд на стол Марка, на разложенные ингредиенты, будто делая мысленную инвентаризацию.

— Мох будет к рассвету. С фильтров нижнего яруса. — Он сделал едва заметную паузу, и следующая фраза прозвучала чуть тише, но оттого не менее весомо. — Корня нет. Уничтожили в секторе «Дельта».

Марк почувствовал, как в висках застучало знакомое, холодное раздражение. Без корня, падение эффективности на треть. Больше шума, меньше подавления. Он мысленно прикинул альтернативы, фильтруя базу данных [Ока Шефа III].

— Будет хуже, — выдохнул он, констатируя факт. — Связь будет нестабильной. Боль прорвётся. Контроль усложнится.

— Знаю, — ответил Шас’Так. Всего одно слово. В нём не было сожаления. Была готовность нести последствия. — Компенсирую с моей стороны. Готовь, как можешь. И добавь к партии… усилитель плотности. Для трёх из четырёх. Четвёртый — не пройдёт отбор.

Марк замер на секунду. «Усилитель плотности» - это был его внутренний термин для экспериментальной добавки на основе интактной био-железы, которая делала эффект «пилюли» жёстче, глубже, но и рискованнее. Шас’Так знал о его экспериментах? Или просто предполагал, что у «аптекаря» есть что-то покрепче?

— Риск побочных эффектов возрастёт, — предупредил он, но уже не как подчинённый, а как специалист, дающий заключение.

— Приемлемый риск, — отрезал Шас’Так. Его взгляд стал тяжёлым, вдавливающим. — Первичная стабилизация прошла. Травма глубокая. Двое - бывшие «Исполнители», патрульные. Их каналы были узкими. С ними будет проще. Третий… — Он