поднос: хлеб, сыр, сушёные фрукты, какая-то каша. Колумб с гордостью указал на угощение.

— Cibus noster, — сказал он. — Наша еда. — Simplex, sed bonus. — Простая, но хорошая.

Рахар посмотрел на поднос. Потом на Сайру.

— Это... что? — спросил он по-шарренски.

— Еда, — ответила она. — Их еда.

— Я вижу. Но что именно?

Сайра взяла кусок хлеба, понюхала.

— Зерно-dor. Размолотое и... запечённое-gal? — Она откусила кусочек, пожевала. Её морда скривилась. — Странно. Как... вата. Никакого вкуса. Чуть кисло-gal?

— Это съедобно?

— Технически-dor... да. Мы можем это переварить. Но это не... — она поискала слово, — ...не еда. Не настоящая. Как жевать сухую траву.

Колумб наблюдал за ними с беспокойством.

— Non placet? — спросил он. — Не нравится?

Сайра быстро замахала руками.

— Non, non! Tlacet! — Нет, нет! Нравится! — Она впихнула в рот ещё кусок хлеба и преувеличенно закивала. — Vonun! Valde vonun! — Хорошо! Очень хорошо!

Рахар тоже взял кусок — из вежливости. Хлеб был... ну, хлебом. Сухой, пресный, с привкусом чего-то непонятного. Он заставил себя прожевать и проглотить.

— Мы должны ответить, — тихо сказал он Сайре. — Это вежливость. Мы должны их тоже чем-то угостить.

— У нас есть рыба, — предложила Сайра. — И мясо, которое Корат добыла.

— Приготовленное?

— Нет. Сырое.

Рахар задумался. Шаррены ели мясо сырым — так было вкуснее, питательнее, естественнее. Но люди...

— Попробуем, — решил он. — Посмотрим на реакцию.

Реакция была... выразительной.

Сайра, спрыгав на «Stong-telsh» за угощением, вернулась с куском оленины — частью добычи Корат. Тёмно-красное мясо, свежее, даже не совсем остывшее.

Колумб посмотрел на кусок. Потом на Сайру.

— Hoc est... caro? — спросил он осторожно. — Это... мясо?

— Ita! Caro cervi! — Сайра гордо указала на угощение. — Korrat cetit heri nocte. Recens! Vonus! — Да! Мясо оленя! Корат добыла прошлой ночью. Свежее! Хорошее!

— Sed... non coctum? — Колумб выглядел озадаченным. — Non ignis? — Но... не приготовлено? Без огня?

— Ignis? — Сайра наклонила голову. — Kuare ignis? Caro est vona sic. — Огонь? Зачем огонь? Мясо хорошее так.

Колумб и Рахар обменялись взглядами. Два существа из разных миров, пытающихся понять пищевые привычки друг друга.

— Nos... — Колумб подбирал слова, — ...coquimus carnem. Semper. Caro cruda est... — он поморщился, — ...non bona pro hominibus. — Мы... готовим мясо. Всегда. Сырое мясо... не хорошо для людей.

— Non vona-zhen? — Сайра удивилась. — Sed caro cruda est nelior! Nutrinentun! Sator! — Не хорошо? Но сырое мясо лучше! Питательность! Вкус!

— Tro vobis-gal. Non tro nobis. — Для вас. Не для нас.

Сайра перевела для Рахара. Тот покачал головой.

— Они портят мясо огнём, — сказал он задумчиво. — Убивают вкус, разрушают структуру... И считают это нормальным.

— Они не хищники, — напомнила Сайра. — В смысле, не такие, как мы. Их предки, наверное, ели падаль? Или растения?

— Растения они точно едят. — Рахар указал на хлеб. — Это же зерно. Трава.

— Они едят траву?!

— Технически — семена травы. Но да.

Сайра посмотрела на остатки хлеба на подносе с новым выражением — смесью ужаса и восхищения.

— Они едят траву, — повторила она медленно. — И готовят мясо на огне. И пересекли океан на деревянных лодках. — Пауза. — Они странные.

— Мы для них тоже странные, — заметил Рахар.

— Это справедливо.

После неловкого обмена едой Колумб повёл их на палубу.

Падре Диего ждал там — бледный, с тёмными кругами под глазами. Он явно не спал всю ночь. Крест в его руках поблёскивал на солнце.

Колумб указал на него:

— Hic est Pater Didacus. — Это отец Диего.

Сайра посмотрела на священника, потом на Колумба.

— Tater tuus? — спросила она с интересом. — Твой отец?

Колумб моргнул.

— Non... non pater meus carnalis. Pater spiritualis. — Не... не мой телесный отец. Духовный отец.

— Stiritualis? — Сайра наклонила голову. — Kuonodo «stiritualis»?

Колумб замялся, подбирая слова.

— Est... pater omnium nostrum. Totius navis. Curat animas nostras. — Он... отец всех нас. Всего корабля. Заботится о наших душах.

Сайра перевела для Рахара. Её глаза расширились.

— Он говорит, что этот человек — отец всей команды. Всех девяноста человек!

— Всех? — Рахар недоверчиво посмотрел на тощего священника. — Он не похож на... главу такой большой семьи.

— Может, у них это работает иначе? — Сайра повернулась к Колумбу с восхищением: — Didacus est garn-tarsh vester? Katut faniliae? — Диего — ваш гарн-тарш? Глава семьи?

— Garn... tarsh? — Колумб не понял слово.

— Garn-tarsh, — Сайра попыталась объяснить. — Kui... kui facit fanilian unan. Tarens, avus, tater onniun. — Кто... кто делает семью единой. Родитель, дед, отец всех.

— Ah! — Колумб кивнул. — Ita, aliquid simile. Pater spiritualis. — Да, что-то похожее. Духовный отец.

Сайра просияла и повернулась к падре Диего с новым уважением.

— Fanilia nagna! — сказала она. — Большая семья! — Потом задумалась: — Sed... uvi sunt feninae? Video tantun... — она обвела рукой палубу, — ...viros? Onnes viri? — Но... где самки? Вижу только... мужчин? Все мужчины?

Колумб закашлялся.

— Feminae... non navigant nobiscum. Manent domi. — Женщины... не плавают с нами. Остаются дома.

— Non navigant-zhen? — Сайра удивлённо развернула уши в стороны. — Kuare? Et... — она посмотрела на команду, — ...kuonodo vos distinguo? Kui est nas, kui est fenina? Onnes siniles! — Не плавают? Почему? И... как вас различать? Кто мужчина, кто женщина? Все похожи!

Рахар фыркнул, сдерживая смех.

— Сайра, — сказал он по-шарренски, — у них возможно нет видимого полового диморфизма. Ты помнишь что-то из учебников?

— Я помню! Что-то... Но я думала, хоть что-то будет отличаться! Они же все... одинаковые!

Колумб, не понимая их разговора, всё ещё выглядел смущённым.

— Viri et feminae... differunt, — сказал он осторожно. — Sed... difficile explicare. — Мужчины и женщины... отличаются. Но... трудно объяснить.

— Потом, — вздохнула Сайра. — Изучу. — Она снова посмотрела на падре Диего: — Твоя семья — только мужчины. Странно. Но... — она пожала плечами, — ...хорошо, что плаваете вместе. Семья должна быть вместе.

Падре Диего явно не