sic sunt. Nagnae, fortes, non tinent tenebras. — Корат — «корра». Все корры такие. Большие, сильные, не боятся темноты.

— Et vos? — Колумб указал на Сайру. — Tu es parva. Non times? — А вы? Ты маленькая. Не боишься?

Сайра фыркнула, усы дёрнулись.

— Ego sun «cirra». Nos sunus... — она поискала слово, — ...veloces. Korrae sunt fortes. Cirrae sunt veloces. Nareles sunt... — ещё пауза, — ...trudentes. — Я — «цирра». Мы... быстрые. Корры сильные. Цирры быстрые. Нарелы... осторожные.

— Tres genera. — Колумб кивнул, вспоминая ночной разговор. — Sicut leo, pardus, lynx. — Три вида. Как лев, леопард, рысь.

— Non «sicut»! — Сайра замахала руками. — Sunus sharren! Non aninalia! — Не «как»! Мы шаррен! Не животные!

Колумб поднял руки в примирительном жесте.

— Intellego. Non animalia. Homines... — он запнулся на слове, — ...vestri generis. — Понимаю. Не животные. Люди... вашего вида.

Сайра немного успокоилась.

— Ita. Sharren. Nos sunus sharren.

К полудню флот вышел из бухты.

«Stong-telsh» шла впереди, указывая путь. За ней — «Санта-Мария», тяжело переваливаясь на волнах. «Пинта» и «Нинья» замыкали строй.

Ветер был попутным — редкая удача. Рахар развернул паруса и позволил катамарану скользить по воде, не форсируя скорость. Каравеллы и так еле поспевали.

— Они такие медленные, — заметила Корат, глядя назад. — Как можно плавать на таком?

— Они пересекли океан на «таком», — напомнил Рахар.

— Это не отменяет того, что они медленные.

— Терпение, корра. Не все рождены быстрыми.

Корат фыркнула, но промолчала.

Торек сидел на корме, делая записи в блокноте. Юридические заметки — он уже третий день документировал всё происходящее. «На случай суда», — объяснил он. Рахар не спрашивал, какого суда.

Сайра, разумеется, не могла усидеть на месте.

— Рахар! — крикнула она с носа. — Можно я прыгну к ним?

— Куда?

— На их корабль! Колумб приглашал!

— Когда?

— Только что! Он махал руками!

Рахар посмотрел на «Санта-Марию». Действительно, на палубе стояла фигура и делала приглашающие жесты.

— Ладно, — вздохнул он. — Но возьми кого-нибудь с собой.

— Торек?

— Торек занят. Корат?

Корра открыла один глаз.

— Нет.

— Почему?

— Потому что прошлой ночью я их достаточно напугала. Пусть привыкнут к мысли, что я существую, прежде чем увидят меня вблизи при свете дня.

Это было... на удивление разумно для корры.

— Тогда я пойду, — сказал Рахар. — Сайра, готовь катапульту

Над морем раздался радостный цирриный вопль.

Палуба «Санта-Марии» пахла смолой, солью и человеческим потом.

Рахар поморщился, когда поднялся по верёвочной лестнице. Запахи людей всё ещё были непривычными — слишком резкие, слишком... плоские. Никаких феромонов, которые можно было бы прочитать. Только физиологическая химия.

Сайра, как обычно, не обращала внимания. Она уже металась по палубе, трогая канаты, заглядывая в люки, засыпая матросов вопросами.

— ¿Qué es esto? — спрашивала она на своём ломаном испанском. — Что это?

— Cabrestante, — отвечал матрос. — Кабестан.

— Ка-врес-тан-те? ¿Tara qué? — Для чего?

— Para levantar el ancla. — Поднимать якорь.

— Ah! Ancora! Scio! — она перешла на латынь. — Nos havenus... — показала руками что-то вращающееся, — ...nakina. Facit iden, sed sine nanivus. — Мы имеем... машину. Делает то же, но без рук.

Матросы переглядывались. Существо говорило на латыни, пыталось говорить на кастильском, и при этом утверждало, что у них есть машина для подъёма якоря. Без рук.

Колумб подошёл к Рахару.

— Tua amica, — он указал на Сайру, — est valde... curiosa. — Твоя подруга очень... любопытная.

Рахар не понял слов но смысл был понятен и так. Он кивнул.

Колумб помолчал, потом сделал приглашающий жест в сторону кормовой надстройки.

— Venite. Volo ostendere vobis aliquid. — Идите. Хочу показать вам кое-что.

Каюта Колумба была тесной, но относительно чистой.

Карты. Везде карты. На столе, на стенах, свёрнутые в трубки. Рахар узнал очертания Европы — примитивные, неточные, но узнаваемые. Африка. Странная пустота там, где должна была быть Пардия.

— Terra incognita, — сказал Колумб, заметив его взгляд. — Неизвестная земля. — Он указал на пустое пространство. — Hic vos habitatis? — Здесь вы живёте?

Сайра склонилась над картой.

— Ita et non, — сказала она. — Да и нет. — Взяла перо со стола. — Tossun-gal? — Можно?

Колумб кивнул.

Сайра начала рисовать. Линии побережья — уверенные, точные. Она видела настоящие карты Шарреноса — земли шарренов, знала географию. Контур материка появлялся под её рукой: изогнутый восточный берег, острова, заливы.

— Hic, — она ткнула пером в точку на побережье, — est Zharn-Nel-Os. Urvs nagna. Hic nos naviganus. — Здесь — Zharn-Nel-Os. Большой город. Сюда мы плывём.

Колумб смотрел на карту широко открытыми глазами.

— Tantum... — он покачал головой. — Tam magna terra. Et nos non sciebamus. — Такая... Такая большая земля. И мы не знали.

— Vos non sciebatis-sha, — поправила Сайра. — Nos sciebamus de vobis. — Вы не знали. Мы знали о вас.

Колумб резко повернулся к ней.

— Sciebatis? De nobis? — Знали? О нас?

— Ita. Sed... — Сайра замялась, понимая, что сказала лишнее. Посмотрела на Рахара.

Он вздохнул. Торек бы его убил за это, но...

— Скажи правду, — сказал он. — Частично. Что мы знали о людях, но не контактировали. Не объясняй почему.

Сайра кивнула и повернулась к Колумбу:

— Sciebanus-sha. Ian diu. Sed non... — она поискала слово, — ...non lokuevanur. Non veniebanus. Lex nostra-sha. — Знали. Давно. Но не... не разговаривали. Не приходили. Наш закон.

— Lex? — Колумб нахмурился. — Quae lex? — Закон? Какой закон?

— Lex... — Сайра сделала жест, охватывающий океан за иллюминатором, — ...oceani. Non tangere honines. Non lokui. Non... — она развела руками. — Trohibitun est. — Закон океана. Не трогать людей. Не говорить. Не... Запрещено.

Колумб долго молчал.

— Et nunc? — спросил он наконец. — Nunc loquimini. Nunc tangitis. Contra legem? — А сейчас? Сейчас говорите. Сейчас касаетесь. Против закона?

Сайра посмотрела на Рахара. Её уши прижались.

— Ita, — сказала она тихо. — Contra legen. — Да. Против закона.

Обед был... интересным.

Колумб настоял на том, чтобы накормить гостей. «Гостеприимство», — объяснила Сайра. Отказаться было бы оскорблением.

Проблема была в еде.

Матрос принёс