других кораблей. У края леса, в десятке шагов от причала, стоял охотничий домик — приземистое строение с широкой дверью и плоской крышей.

— Что это за место? — спросил Торек, спрыгивая следом.

— Tong-Grash. Свободные охотничьи угодья.

— Здесь кто-то живёт?

— Нет. Сюда приезжают охотиться. Иногда заходят переждать шторм. — Рахар указал на домик. — Там должно быть всё необходимое.

Сайра уже бежала к домику, её короткий хвост выписывал возбуждённые спирали. Толкнула дверь — незаперто, как и положено в охотничьих угодьях — и исчезла внутри.

— Лежак! — донёсся её голос. — Огромный! И когтеточка! И лампа работает!

Рахар вошёл следом. Внутри было именно то, что он ожидал: одна большая комната, может, шесть на шесть метров. Массивная мебель, рассчитанная на вес коррагов. Широкий лежак у дальней стены — не кровать, а именно лежак, на котором могли бы устроиться четверо-пятеро шарренов. Тусклая лампочка под потолком, запитанная от аккумулятора. Когтеточка в углу — толстый столб, изодранный поколениями охотников. Никакого очага — шаррены не нуждались в огне для тепла.

— Уютно, — сказала Корат, заглядывая через плечо Рахара. — Переждём здесь.

Снаружи у стены домика стояла стойка с крюками для подвешивания дичи. Пустая сейчас, но добротная.

На каравеллах спускали шлюпки. Люди смотрели на берег — на шарренов, на лес, на незнакомый остров — с выражением, которое Рахар уже научился узнавать. Страх и любопытство. В равных долях.

Первая шлюпка коснулась песка, и Колумб спрыгнул на берег.

Он стоял, глядя вокруг. Лес — незнакомые деревья, странные запахи. Птицы — яркие, шумные, совсем не похожие на европейских. И шаррены — четыре фигуры у домика, наблюдающие за людьми.

Рахар заметил, как взгляд Колумба скользнул по ним — и задержался. Люди смотрели странно. Потом он понял: одежда. Точнее, её отсутствие.

Сайра носила только широкий пояс с кармашками — удобно для мелочей. Корат — вообще ничего, только плетёный браслет на запястье. Торек, по привычке юриста, накинул лёгкую жилетку с карманами для документов. Сам Рахар ограничился короткой накидкой от солнца.

Для шаррен это было нормально. Шерсть покрывала тело, стыда не существовало. Но люди, судя по их лицам...

Колумб отвёл глаза и подошёл ближе, обращаясь к Сайре.

— Haec est terra vestra? — Это ваша земля?

Сайра перевела для Рахара. Тот покачал головой.

— Скажи: это ничья земля. Общая. Для охоты.

— Terra nullius-sha, — перевела Сайра. — Ничья земля. Comunis. Tro venatione.

Колумб кивнул, обдумывая. Ветер крепчал. Первые капли дождя застучали по листьям.

— Mei homines esuriunt. Commeatus... exigui, — сказал он. — Мои люди голодны. Припасов... мало. — Он посмотрел на небо. — Et tempestas venit. Ubi possunt manere? — И буря идёт. Где они могут остаться?

Сайра перевела. Рахар посмотрел на домик, потом на каравеллы, потом на толпу матросов, высаживающихся на берег. Их было много. Очень много.

— Проблема, — сказал он. — Домик маленький. Мы поместимся, но они...

— Их почти сотня, — добавил Торек. — Девяносто человек, если верить тому, что Сайра выяснила.

Корат пожала плечами.

— Пусть остаются на кораблях.

— Они не захотят. Смотри на них — они устали от моря.

Сайра уже переводила Колумбу:

— Domus... — она показала на домик, — ...tarva. Nos — ibi. Vos... — она развела руками. — Naves? Vel... — указала на лес, — ...tegumenta facere?

Домик... маленький. Мы — там. Вы... Корабли? Или... укрытия строить?

Колумб посмотрел на домик. На каравеллы, качающиеся на волнах. На своих людей, мокнущих под усиливающимся дождём.

— Possumusne... intrare? — спросил он осторожно. — Cum vobis? — Можем ли мы... войти? С вами?

Сайра перевела. Рахар и Торек переглянулись.

— Там шесть на шесть метров, — сказал Торек. — Четверо нас. Если добавить людей...

— Не всех, — сказал Рахар. — Колумб и несколько офицеров. Остальные пусть строят укрытия или сидят на кораблях.

Сайра кивнула и повернулась к Колумбу:

— Tu et... — она показала несколько пальцев, — ...alii. Non omnes. Domus tarva.

Ты и... несколько других. Не все. Домик маленький.

Колумб кивнул. Обернулся к своим людям и начал отдавать приказы.

К ночи буря разыгралась по-настоящему.

Дождь хлестал стеной. Ветер гнул деревья. Волны в бухте, даже защищённой, били в борта каравелл.

Большинство матросов остались на кораблях — там хотя бы было сухо под палубой. Часть соорудили импровизированные укрытия из парусины и веток у края леса. Но Колумб, падре Диего и ещё трое — Хуан де ла Коса, владелец «Санта-Марии», и два офицера — оказались в охотничьем домике.

Вместе с четырьмя шарренами.

Педро Гутьеррес, постельничий короля, жался к стене и старался не смотреть.

Тусклая лампочка под потолком — без огня, без фитиля, просто светящийся шарик — давала ровно столько света, чтобы различать силуэты. И эти силуэты...

Существа расположились на широком лежаке у дальней стены. Большая полосатая — та, которую называли «корра» — растянулась во всю длину, занимая добрую треть пространства. Её хвост свисал с края, иногда подёргиваясь. Пятнистый — «нарел», кажется? — сидел, привалившись к стене, и что-то негромко говорил маленькой серой.

Их речь... Педро никогда не слышал ничего подобного. Поток шипящих и рычащих звуков, перемежаемый щелчками и трелями. «Кррш-шарренгронктселл», — сказал пятнистый, и его уши качнулись вперёд. Маленькая серая ответила быстрой очередью: «Тсиррнеккешдоргал!» — и её короткий хвост дёрнулся, а в конце фразы послышалось недовольное шипение.

Полосатая что-то проворчала — низкий вибрирующий звук, от которого у Педро волосы встали дыбом. Это было похоже на рычание льва, только... мягче? Ленивее?

Падре Диего сидел рядом, сжимая крест и беззвучно шевеля губами. Молитва, наверное. Педро хотел бы присоединиться, но не мог сосредоточиться. Не тогда, когда в трёх шагах от него лежало существо размером с быка, с когтями длиной в палец.

Колумб, впрочем, казался спокойным. Или делал вид.

— Están hablando de nosotros, — прошептал Хуан де ла Коса. Они говорят о нас.

— No lo sabes, — ответил Колумб так же тихо. — Ты не знаешь.

— Mira cómo nos miran. — Посмотри, как они на нас смотрят.

Маленькая серая — Сайра, так её называли — вдруг повернула голову. Её уши,