Она порылась в памяти. Слово было знакомым — встречалось в текстах, но без ясного определения. — Это... имя? Название чего-то?

Padre Diego шагнул вперёд. Его глаза горели.

— DEUS! — воскликнул он, воздевая крест. — DOMINUS NOSTER! CREATOR OMNIUM! HABETISNE FIDEM?

— Что он говорит? — спросил Рахар.

— Он... — Сайра замялась. — Спрашивает, есть ли у нас «Деус». И «фидем» — это... вера? Верность? Не уверена. «Деус» — я не знаю это слово. В книгах встречалось, но без объяснения.

Она повернулась к людям.

— Kui est «deuss»?

Кто такой «деус»?

Padre Diego издал странный звук — что-то среднее между вздохом и стоном. Колумб положил ему руку на плечо, успокаивая, и заговорил сам:

— DEUS EST CREATOR. — Он широко развёл руками, указывая на небо, море, корабль. — CREATOR MUNDI. CAELI ET TERRAE. OMNIUM RERUM.

Сайра переводила:

— Он говорит... «Деус» создал всё. Мир. Небо и землю. Все вещи.

— Создал? — Рахар поднял бровь. — В смысле... построил? Кто-то один?

— Похоже на то.

— Это... странно.

Сайра пожала плечами и повернулась к Колумбу.

— Kuonodo deuss kreavit nundun? Kuare?

Как Деус создал мир? Зачем?

На этот раз заговорил Padre Diego — быстро, возбуждённо, сыпя словами, которые Сайра не успевала разбирать. Что-то про «вербум», «принципиум», «люкс»...

— Я... не понимаю, — призналась она. — Он говорит слишком быстро. И слова странные. «Вербум» — это «слово»? «В начале было слово»? Какое слово?

Колумб мягко остановил священника и попробовал объяснить проще:

— Deus est spiritus. Non corpus. Spiritus aeternus.

— «Дух», — перевела Сайра. — Не тело. Вечный дух. — Она повернулась к Рахару с совершенно потерянным видом. — Рахар, я не понимаю, о чём они говорят. Какой-то дух создал весь мир? Это... что вообще?

— Понятия не имею, — Рахар смотрел на людей задумчиво. — Какая-то их традиция? История происхождения?

— Но они говорят так, будто это... правда? Факт?

— Для них, видимо, так и есть.

Padre Diego шагнул вперёд. Его глаза горели, и он больше не мог молчать.

— ESTISNE CREATURAE DEI? — требовательно спросил он.

Сайра нахмурилась.

— «Креатурае»... это «созданные»? И «Деи» — родительный падеж от «Деус»?

— И что это значит? — спросил Рахар.

— Он спрашивает... — Сайра помедлила, пытаясь сложить слова в осмысленную фразу, — ...были ли мы произведены это штукой под названием «Деус».

Рахар моргнул.

— Что?

— Произведены. Сделаны. Этим «Деусом».

— Я так и не понял, кто это.

— Я тоже! — Сайра развела руками. — Это имя? Название? Они постоянно его повторяют!

Она повернулась к священнику.

— Deuss... Kui est? Khono? Sharren? Aninal?

Деус... кто это? Человек? Шаррен? Животное?

Padre Diego открыл рот — и закрыл. Посмотрел на Колумба с выражением полной растерянности. Потом снова на пардов.

— DEUS NON EST... NON EST CREATURA! — воскликнул он, почти в отчаянии. — DEUS EST... DEUS!

— Он говорит, «Деус» — это не... «креатура»? Существо? — Сайра потёрла лоб. — «Деус» — это «Деус». Это всё, что он может объяснить.

Рахар посмотрел на Колумба.

— Скажи им, что мы не понимаем, — сказал он. — Это слово — «Деус» — у нас нет такого. Нет похожего. Мы не знаем, о чём они говорят.

Сайра кивнула.

— Non intelleginuss, — сказала она медленно. — «deuss»... Hok verhum... Non eksistit in linqua nostra. Non hahenuss... — она замялась, пытаясь найти слова, — ...Non hahenuss ren siniilen.

Не понимаем. «Деус»... это слово... не существует в нашем языке. У нас нет... похожей вещи.

Padre Diego побледнел.

— Non... habetis... Deum?

Сайра посмотрела на Рахара.

— Он спрашивает, есть ли у нас «Деус».

— А что мы должны ответить? Мы даже не понимаем, что это.

— Именно это и скажу.

Она повернулась к священнику.

— Neskinus kuid «deuss» est. Kuonodo tossunuss havere ren kuod non intelleginuss?

Не знаем, что такое «Деус». Как мы можем иметь то, чего не понимаем?

Священник смотрел на неё. Его губы шевелились беззвучно. Потом он повернулся к Колумбу и заговорил на своём языке — быстро, отрывисто, почти в панике.

— Они спорят, — заметил Рахар.

— Священник повторяет какие-то слова... «анима», «беастиа», «инноцентиа»... — Сайра прислушалась. — Колумб ему возражает. Что-то про «рационалес» и «локвела».

— Что это значит?

— «Беастиа» — зверь. «Рационалес» — разумные? «Локвела» — речь. — Сайра нахмурилась. — Кажется, они спорят, звери мы или нет. Священник говорит, что без «Деуса» мы должны быть зверями. Колумб говорит, что звери не разговаривают.

— Логично.

— Для них — видимо, нет.

Padre Diego снова повернулся к пардам. В его руках появился крест — тяжёлый, металлический. Он поднял его перед собой и заговорил торжественным, почти певучим голосом:

— IN NOMINE PATRIS ET FILII ET SPIRITUS SANCTI!

Он чертил крестом в воздухе какие-то знаки, направляя его на Рахара, потом на Сайру.

Парды смотрели на него.

— Что он делает? — спросил Рахар.

— Понятия не имею. Какой-то ритуал с этой штукой?

Священник закончил свои слова и уставился на них, тяжело дыша. Пот блестел на его лбу. Он явно ожидал какой-то реакции.

Парды продолжали смотреть.

Пауза затягивалась.

— Это... всё? — спросила Сайра наконец.

— Похоже.

— И что должно было произойти?

— Не знаю.

Сайра повернулась к Колумбу.

— Kuid fekit? Kuid dehuit akkidere?

Что он сделал? Что должно было случиться?

Колумб выглядел растерянным. Padre Diego рядом — ошеломлённым. Они переглянулись.

— Benedictio, — сказал Колумб наконец. — Он... благословил вас. Просил... — он замялся, явно не зная, как объяснить, — ...Deum... защитить вас.

— Какой то ритуал? — Рахар кивнул. — Мило с его стороны.