Педро был согласен.

Корабли разошлись на расстояние в полсотни локтей. Странное судно пардов — гладкое, двухкорпусное, из материала, которого Педро никогда не видел — скользило по воде впереди, указывая путь. «Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья» следовали за ним, как утята за уткой.

На палубе флагмана царило странное оцепенение.

Матросы сбились в группы. Шептались. Крестились. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто смотрел в одну точку. Работа стояла — даже боцман Чачо, обычно раздававший затрещины за любое безделье, стоял у мачты с открытым ртом.

Педро подошёл к группе у грот-мачты. Родриго де Триана, впередсмотрящий, который первым крикнул «Tierra!» при виде берега — а теперь, выходит, первым увидел кое-что другое — рассказывал о случившемся тем, кто был внизу:

— ...а потом большой — ну, пятнистый — протянул лапу. Я думал, он адмирала убьёт! А он просто... пожал руку. Как человек. Только рука у него — во! — Родриго показал размер. — С мою голову. И когти. Видели когти?

— Втянутые были, — заметил Хуан де ла Коса, владелец «Санта-Марии». — Как у кота.

— Кота размером с быка!

— Не с быка, — возразил Диего Арана, кузен любовницы адмирала и главный альгвасил флотилии. — Большой — он примерно как полтора человека в высоту. Леопард. Огромный леопард, который ходит на задних лапах.

— Не леопард, — Хуан покачал головой. — У леопарда голова другая. Этот больше похож на... не знаю. Пятна крупнее, чем у леопарда. Может, какой-то лев? Бывают пятнистые львы?

— Не бывают.

— Тогда не знаю. Пятнистый зверь. Огромный.

— А маленькая серая? — спросил кто-то из толпы.

— Рысь, — уверенно сказал Родриго. — Точно рысь. Кисточки на ушах видели? И морда такая... короткая. Рысья.

— Рыси не бывают такого размера.

— Эта бывает.

Педро прислушивался. Странно: матросы обсуждали существ так, будто пытались определить породу собаки. Рысь, леопард, тигр... Знакомые названия для незнакомого.

— А те двое на их корабле? — спросил молодой Педро Салседо, слуга адмирала. — Которые не прыгали?

— Один — тигр, — сказал Хуан. — Полосатый, огромный. Больше всех остальных. Тигры бывают в Индии, я слышал.

— Мы не в Индии.

— Это точно.

— А второй? Который поменьше, пятнистый, но не как первый?

Молчание. Никто не знал.

— Тоже леопард? — предложил кто-то неуверенно. — Только другой породы?

— Леопарды все одинаковые, дурак.

— Сам дурак! Откуда тебе знать, какие бывают леопарды?

Педро отошёл. Разговоры о породах казались... неправильными. Эти существа говорили. Носили одежду. Строили корабли. Какая разница, на какую кошку они похожи?

Отец Диего сидел у грот-мачты, прижав крест к груди. Его губы шевелились в молитве, бесконечной молитве.

Педро подошёл осторожно.

— Святой отец?

Священник поднял голову. Его глаза были красными.

— Педро. — Голос хриплый, надломленный. — Ты видел?

— Видел, святой отец.

— Я благословил их. — Отец смотрел на свой крест. — Благословил именем Отца, и Сына, и Святого Духа. Знаешь, что случилось?

— Нет, святой отец.

— Ничего. — Священник рассмеялся — коротко, почти истерично. — Ничего не случилось. Они просто смотрели. А потом... — он сглотнул, — ...поблагодарили. Сказали «gratias». За ритуал защиты.

— Это... хорошо?

— Хорошо?! — Padre Diego вскочил. — Благословение должно было... должно было показать, есть ли в них зло! Демоны корчатся от святой воды, от креста, от имени Господа! А они... они...

Он замолчал. Сел обратно.

— Они не корчились, — закончил он тихо. — Не убежали. Не зашипели. Просто... поблагодарили. Как будто я подарил им яблоко.

Педро не знал, что сказать.

— Они не знают, что такое Deus, — продолжал священник. — Я спросил. Маленькая — Сайра — не понимала слова. Не «отвергала», не «ненавидела». Просто... не понимала. Как если бы я спросил про цвет, которого не существует.

— Может, они... невинные? — предположил Педро. — Как дети, которых не крестили?

Священник посмотрел на него долгим взглядом.

— Дети не строят кораблей, сын мой. Дети не говорят на латыни. — Он снова посмотрел на крест. — Я не знаю, что они такое. Но они — не дети.

Адмирал сидел в своей каюте, склонившись над столом. Перед ним лежали листы бумаги, перо, чернильница. Он писал — быстро, почти лихорадочно.

Педро заглянул в приоткрытую дверь.

— Ваше превосходительство?

Колумб поднял голову. Его глаза горели — не страхом, не ужасом. Чем-то другим.

— А, Педро. Заходи.

Педро вошёл. На столе лежали рисунки — грубые, быстрые наброски. Корабль пардов. Лицо Сайры — длинные уши, кисточки, большие глаза. Рука Рахара рядом с человеческой — для сравнения размеров.

— Вы рисуете их, сеньор?

— Записываю всё, что помню. — Колумб вернулся к письму. — Каждую деталь. Их слова, их жесты, их корабль, их одежду... Если я что-то забуду — это будет потеря для всего человечества.

— Вы думаете, это важно?

Колумб остановился. Посмотрел на Педро.

— Важно? — Он отложил перо. — Педро, я плыл найти путь в Индию. Найти золото, специи, шёлк. Найти новых подданных для Их Величеств. А нашёл... — он указал на рисунки, — ...нашёл это. Разумных существ. Говорящих на латыни. С кораблями лучше наших. С землёй, о которой мы не знали.

— Демонов? — осторожно спросил Педро.

— Нет. — адмирал покачал головой. — Не демонов. Демоны не благодарят за благословение. Демоны не жмут руку. Демоны не... — он замолчал, подбирая слово, — ...не смотрят с любопытством.

— Тогда кто они?

Колон долго молчал.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Но собираюсь узнать.

К вечеру страхи немного улеглись.

Корабль пардов по-прежнему плыл впереди — далеко, но видимый. Он не нападал. Не исчезал. Просто плыл, показывая путь.

Матросы начали выходить из оцепенения. Кто-то вернулся к работе. Кто-то обсуждал увиденное — уже спокойнее, без паники.

Педро стоял у борта, глядя на странный корабль. Два корпуса, соединённых платформой. Паруса тонкие, почти прозрачные, но ловящие ветер лучше их тяжёлой парусины. Материал корпуса — гладкий, блестящий, без единого шва.

— Как она так быстро плывёт? — спросил Родриго, подойдя рядом.

— Не знаю.

— Она могла бы уйти от нас в любой момент. Обогнать, скрыться. А вместо этого — плывёт медленно. Ждёт нас.

— Может, хочет помочь?

Родриго хмыкнул.

— Или заманивает в ловушку.