то, что кажется безопасным, единственное, что не имеет отношения ко мне и моему «дару»:

— Как твоя рука?

— Уже почти не болит. — Она проводит пальцами по повязке, и я замечаю, что синяк почти рассосался, осталась лишь лёгкая жёлтизна. А от опухоли и следа не осталось. Неужели травы…

— Любят меня растения, как и я их, — будто угадывая ход мыслей, отвечает бабушка. — Они и лечат, и силы возвращают. Да так быстро, что любой городской врач, не веря, чертыхнулся бы! Ха-ха! — Её звонкий смех разносится по двору, и от него на душе становится легче — по крайней мере, за бабушку можно не волноваться.

— Так, девочки, на сегодня хватит. Отдыхать пора. — Она поднимается, слегка отряхивая юбку здоровой рукой. — Успеем ещё наговориться.

Мы медленно поднимаемся с мест. Бабушка выплескивает на костёр дождевой воды из вёдерка. Шипя и дымясь, огонь гаснет, и мир возвращается в привычное, земное русло. Магия отступает, растворяясь в ночном воздухе.

Провожаю Нику до калитки. Она на секунду задерживается, нелепо переступая с ноги на ногу.

— Ну, пока, — бросает она, избегая моего взгляда. И уже отойдя на несколько шагов, через плечо добавляет: — Завтра увидимся.

Смотрю ей вслед, пока её силуэт не растворяется в темноте узкой дороги. Вдалеке, там, где она сворачивает к своему дому, на мгновение мелькает полоска света — и гаснет.

Мы определённо стали ближе после этих разговоров, но что-то в её сдержанности настораживает. Она испугалась? Думать об этом сейчас не хочется. Радует одно — она не сбежала при первом же упоминании о моей «силе».

Возвращаюсь в дом и понимаю: бабушка довольна нашим разговором, но в её молчании прячется тень печали. Она старается скрыть это — слишком бодро вытирает крошки со стола, избегает моего взгляда, думая о чём-то своём. Что-то не так. То ли с деревней, то ли со мной, то ли с тем, что ей пришлось сегодня открыть. Но ясно одно — на прямые вопросы она больше не ответит. Отныне все ответы придётся искать самой.

Помогаю ей постелить постель, хотя она отнекивается, бормоча, что справится сама. Знаю, она просто храбрится, как всегда. Желаю спокойной ночи и ухожу в свою комнату, унося с собой странную тяжесть — словно мне на сердце положили чужой камень.

Ложусь в прохладную постель. Беру в ладонь аметист — он уже обрёл своё место на тумбочке, рядом с телефоном. Привычка постоянно тянуться к экрану ослабевает с каждым днём, и это странно и приятно одновременно. Прижимаю гладкий камень к щеке, потом засовываю под подушку. После такого дня он мне нужен как никогда. Если уж Красной Гриве или другим духам вздумается прийти ко мне во сне, пусть скажут прямо, что делать. Без этих полунамёков, кошмаров и вечных загадок.

Аминь.

* * *

Просыпаюсь резко — от раската грома, разорвавшего тишину пополам. Проверяю время на смартфоне:

3:40

Прислушиваюсь к первым тяжёлым каплям, забарабанившим по стеклу. После такого грохота сердце колотится так, что о сне можно забыть. Смотрю на дом Артёма через дорогу — тигр на воротах по-прежнему смотрит на меня потускневшими глазами. Странно. Из окна пробивается слабый, колеблющийся свет, словно от свечи. Кто-то ещё не спит в эту грозовую ночь?

Решаю закутаться в одеяло и просто наблюдаю — за спускающимися тучами, за вспышками молний. Мурашки бегут по коже от этой дикой, первобытной магии, что творится за окном.

Вдруг слышу за спиной тихое:

— Мяу?

Поворачиваюсь, вглядываюсь в темноту — ничего. Показалось?

— Мяу! — уже настойчивее.

И тут на кровать прыгает чёрное пушистое существо с белыми пятнами и знакомой чёрной точкой у носика.

— Родинка? — не верю своим глазам. Не видела её так давно! Уже думала, что её нет в живых, но боялась спросить у бабушки, чтобы не услышать горькую правду.

А вот же она! Свободная, пёстрая кошка, которая гуляет сама по себе, но возвращается, когда соскучится. Протягиваю руку, чтобы она обнюхала пальцы. Родинка тут же тычется головой в ладонь, требуя ласки. Гладкая шёрстка, тёплое мурлыканье — вот чего не хватало в эту грозовую ночь.

Усаживаю её на колени, и она сладко засыпает, лишь изредка поднимая голову на особо громкие раскаты. Волшебный, тёплый миг в сердце бури. Словно сама природа, устроившая это грозовое шоу, сжалилась над моими тревогами. Сперва — катарсис грома и молний, чтобы выжечь смятение, а потом — тихое мурлыкающее чудо на коленях и убаюкивающий дождь, чтобы усыпить.

Аккуратно ложусь на бок, чтобы не спугнуть Родинку, и незаметно проваливаюсь в сон.

Глава 6. Дара

Утро давно перешагнуло за ранние часы — я проспала значительно дольше обычного. С кухни доносятся привычные звуки бабушкиных хлопот, а с улицы врывается многоголосая симфония деревенской жизни: щебет птиц, отдалённый скрип пилы, обрывки разговоров местных жителей с ближайшей скамейки и мычание коров. Прислушиваюсь, пытаясь раствориться в этих звуках, впитать их в себя. Стараюсь сдержать вчерашнее обещание, данное бабушке: слушать природу, слышать людей и помогать тем, кто попросит.

И помочь Нике.

Кажется, это первое, что я должна сделать. Но как? Для начала нужна она сама — ведь о её бабушке и родителях я почти ничего не знаю. Да и о ней самой редко спрашивала, хотя пора бы. С разговорами и вопросами у меня всегда были сложности — не умею поддерживать беседу на пустые, не интересные мне темы. Зато когда что-то действительно цепляет, спрашиваю не задумываясь, иногда сгоряча. Чаще я просто думаю, гораздо больше, чем говорю.

Решаю наконец привести себя в порядок. Подхожу к зеркалу на стене — небольшому, старенькому, с потёртыми наклейками каких-то актрис. Мамино подростковое творение. Бабушка, конечно, такое никогда не выбросит.

В отражении вижу сонные глаза и невероятно растрёпанные волосы. Кажется, такими дикими они ещё не были никогда — влажность и отсутствие привычного душа с феном делают своё дело. Повторяю бабушкин ритуал: умываюсь, собираю непокорные пряди в небрежный пучок, отпускаю волнистую чёлку на лоб и слегка подвожу глаза серым карандашом. Видела на старых фотографиях — таким был её обычный образ.

В детстве эти снимки вызывали у меня восторг. А сейчас, глядя на своё отражение, я замечаю, как сильно моё лицо стало походить на её. Кажется, у нас куда больше общего, чем я могла предположить до приезда сюда. И если честно, это осознание придаёт мне тихой, но уверенной силы.

После сытного завтрака с бабушкой, решаю навестить Нику. Надстройка над гаражом, как и прежде, встречает