во весь рост, сохраняя спокойствие, хотя ей хотелось только одного – разбиться вдребезги.

Глава VI. Проклятие Грейс Уилер

Тишина такая же тяжелая, как грязь на могиле, повисла в общей комнате, где собрались все Марионетки. Они слушали, как проносятся секунды, как назойливые часы отсчитывают время в такт их сердцебиению. Эмберлин не удержалась и бросила взгляд на Алейду, которая с отрешенным видом наблюдала за танцующим в камине огнем.

Джиа с восхищением осматривалась по сторонам. Будучи самой младшей из них, она, очевидно, не до конца осознавала, что сейчас произойдет. Не знала, как именно создается новая Марионетка. Скорее всего, свой собственный опыт она помнила лишь урывками, бессвязными вспышками агонии и страха.

Алейда подверглась проклятию сразу после Эмберлин. Она рыдала и кричала, умоляя помочь ей связаться с семьей, пока совсем не забыла их лица и не замкнулась в себе. Хэзер, напротив, постоянно пыталась незаметно выскользнуть из комнаты, но не успевала дойти до запертой входной двери, как Малкольм ловил ее.

Следом появилась Розалин. Она напала на каждую из Марионеток хотя бы по одному разу: схватила Алейду за горло, вцепилась ногтями в лицо Эмберлин, замахнулась ножом на Эсме, но та с невозмутимым видом просто наблюдала за отчаянными действиями новой сестры. Как будто хотела подставиться под клинок. Ида и Анушка присоединились к ним прямо перед смертью Эсме, и первое, что им пришлось сделать в новообретенной роли, – это помочь Эмберлин отнести распадающееся тело в Аккорд-парк. А вот Мириам, как и Алейда, рыдала дни напролет. Это действовало на нервы убитой горем Эмберлин, вызывая не жалость, а одно лишь презрение.

Джиа вошла в состав труппы последней. Она сразу забилась в угол и отказалась с кем-либо разговаривать, пока Малкольм не пригрозил ей невообразимыми пытками, если она не прекратит быть такой драматичной девчонкой.

Эмберлин вдруг стало интересно, как отреагирует новая Марионетка. Охватит ли ее гнев? Печаль? Или, быть может, безудержное отчаяние, когда она поймет, что все ее мечты – не более чем снежинки, прекрасные на первый взгляд, но превращающиеся в ничто на теплой ладони?

Ида, Розалин и Анушка без энтузиазма играли в карты в углу комнаты, хотя если бы кто-то спросил у них, они бы даже не смогли сказать название своей игры. Мириам грызла ногти, а Эмберлин смотрела на нее со странной отрешенностью. Тысячи эмоций когтями терзали ее разум, требуя всецело прочувствовать их, и шипели каждый раз, когда она подавляла их.

Время от времени Эмберлин то поглядывала на Алейду, то наблюдала за Мириам, которая грызла ногти с отсутствующим видом. Она всеми силами старалась удержать сознательные мысли в сером, пустом пространстве, хотя в голове у нее шла настоящая борьба.

Борьба, которую не всегда удавалось выиграть. И как бы Эмберлин ни пыталась, она все равно думала о бедняжке, которую прямо сейчас Малкольм вел по коридорам театра прямо у них над головами. Представляла, как Кукловод заманивает ее обещаниями выступлений в Парлиции; представляла, как сердце девушки замирает от восторга и предвкушения светлого безбедного будущего и славы.

За дверью раздался знакомый голос, сопровождаемый нервным смешком, и Эмберлин резко выпрямилась. Марионетки обменялись печальными взглядами, прежде чем повернуться к входу в комнату. Несмотря на кипящую внутри злость на Алейду, Эмберлин не удержалась и посмотрела на подругу – сейчас как никогда нуждалась в ее способности успокоить одним лишь взглядом. Она сделала глубокий вдох, и ее сердце бешено забилось в груди. Эмберлин полагала, что уже совсем скоро узнает, как их новая сестра отреагирует на проклятую тьму, которая вот-вот заструится по ее венам.

Когда дверь в комнату наконец открылась, Марионетки, облаченные в шелестящие дневные платья, уже стояли, выпрямив плечи и скрестив руки за спиной. На пороге появились Малкольм и его новая Марионетка. Его тень колыхалась на стенах в мерцающем пламени камина. Он повернулся к маленькой хрупкой фигуре рядом с ним и указал рукой на сестер.

– Это Марионетки, милая. Твоя новая труппа, – сказал он.

Эмберлин натянула на лицо улыбку, чтобы избежать гнева Малкольма. Девушка, что так отчаянно желала присоединиться к их странной семье, осматривала Марионеток с таким жадным блеском в глазах, что у Эмберлин защемило сердце. На ней было элегантное темно-розовое платье, намекающее на ее состоятельность; губы она накрасила алым, а волосы заплела в две косы, свободно ниспадающие по спине. Новая Марионетка кивнула и сильнее прижала к груди сумку, словно выстраивая барьер между собой и ними. Такая застенчивая. Сильная.

На грани потери всего, что когда-либо знала и любила.

Девушка встретилась взглядом с Эмберлин, и ее глаза засияли. Бессомненно, она узнала среди остальных Марионеток главную звезду Театра Малкольма. Принцессу Нью-Коры.

– Девочки, знакомьтесь, это мисс Грейс Уилер. Она присоединится к нам в качестве новой Марионетки, чтобы заменить танцовщицу, которая так внезапно нас покинула.

Эмберлин сохраняла невозмутимое выражение лица. Она настолько абстрагировалась от своих мыслей и чувств, от всего происходящего, что ей потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что Малкольм смотрит на нее и зовет по имени. Он щелкнул пальцами, заставляя ее вернуться в реальность.

– Эмберлин? Не могла бы ты показать Грейс дорогу в общежитие и помочь с багажом?

Она колебалась несколько секунд, а затем шагнула вперед и склонила голову, словно извиняясь за отрешенность.

– Конечно, Малкольм. – Эмберлин подняла глаза, улыбнулась Грейс, и ее сердце бешено заколотилось в груди. – Хочешь пойти со мной?

Не дожидаясь ответа, Эмберлин проскользнула между Грейс и Малкольмом, стремясь вырваться из душной атмосферы комнаты отдыха, наполненной тайнами и странным чувством меланхолии. Она шла по слабо освещенному коридору с такой скоростью, что Грейс приходилось бежать, чтобы не отставать. Эмберлин держалась на несколько шагов впереди, чтобы у новенькой не было возможности завалить ее вопросами. Эмберлин не хотела заставлять себя лгать ей. Вместо этого она открыла дверь в спальню Марионеток и отошла в сторону.

– Вот твоя кровать. – Она указала на место, где раньше спала Хэзер. – Пока можешь оставить вещи здесь. Уверена, Малкольм хочет увидеть тебя еще раз. – За подобные слова Эмберлин хотелось больно прикусить себе язык, но инструкции Малкольма были четкими и ясными.

Еще до прихода Грейс он выстроил Марионеток в общей комнате и посмотрел на них. На его хмуром лице не осталось и следа от привычного очарования. Согласно плану, сначала он проведет новенькой экскурсию по театру, как обычно, а уже потом познакомит с коллективом. Эмберлин