У Лины перехватило дыхание. В голове пронесся вихрь мыслей. Сказать правду? Выпалить все — про Землю, про портал, про сферу, про то, что она понятия не имеет, кто такая Каэла Рин? Но он уже дал понять, что считает это «фантазиями» или «симуляцией». Правда сделает ее в его глазах сумасшедшей или еще более подозрительной. Солгать? Сказать, что она действительно Каэла, но амнезия стерла все? Но ее действия, ее инстинкты уже кричали об обратном. Любая ложь будет неубедительной, жалкой.

Она сидела, вцепившись пальцами в жесткое сиденье кресла, чувствуя, как холодеют ладони. Взгляд Кайдена не отпускал ее, требовал ответа. Тишина в кабинете стала почти физически ощутимой, давящей.

— Я… — начала она, голос предательски дрогнул. Она откашлялась, пытаясь собраться. — Я кадет Каэла Рин, сэр. Как… как подтвердили ваши сканеры. Я не помню многого из прошлого… из-за инцидента. Я пытаюсь вспомнить. Пытаюсь соответствовать…

Ложь прозвучала слабо, неуверенно. Она сама себе не верила. И он, конечно, тоже.

На губах Кайдена Вольфа появилась тень улыбки. Не веселой, не доброй. Холодной, хищной, как оскал волка, загнавшего добычу.

— Пытаетесь соответствовать, — повторил он медленно, смакуя слова. — Весьма похвальное усердие, кадет. Вот только Каэла Рин, которую я знал, никогда не пыталась. Она была. Высокомерная, дисциплинированная, до мозга костей преданная уставу и собственным амбициям. Она бы скорее позволила себя утилизировать, чем нарушила бы хоть один пункт протокола так демонстративно, как вы сегодня. Она бы никогда не стала прятаться под брюхом «Цербера». Она бы никогда не полезла голыми руками к силовому кабелю. И уж точно она бы не выглядела такой… потерянной, когда держит в руках бластерную винтовку.

Он снова наклонился вперед, и его голос стал тише, но от этого только более угрожающим:

— Ваши инстинкты — это инстинкты дикого зверя, загнанного в угол. Ваша логика — это логика выживальщика, а не кадета элитной академии. Ваша биометрия может кричать, что вы — Каэла Рин, но все остальное вопит об обратном. Так что я спрошу еще раз, и советую вам хорошенько подумать над ответом, потому что от него зависит, останетесь ли вы в этой Академии хотя бы до следующего цикла. Кто. Вы. Такая?

Паника снова подкатила к горлу Лины. Он давил, загонял в угол, не оставляя путей к отступлению. Сказать правду — и быть признанной сумасшедшей или шпионкой. Продолжать лгать — и выглядеть еще более жалкой и неубедительной.

— Я… я не знаю! — вырвалось у нее почти истерически. — Я не знаю, кто я! Я очнулась здесь, вы говорите мне, что я — Каэла Рин, но я ничего не помню! Я действую так, как могу, чтобы выжить! Может, тот инцидент повредил мой мозг сильнее, чем вы думаете? Может, я действительно сошла с ума? Но я — это все, что у меня есть!

Она смотрела на него с отчаянием, почти с вызовом. Это была полуправда, но она прозвучала искреннее, чем предыдущая ложь.

Кайден Вольф откинулся на спинку кресла, его лицо снова стало непроницаемой маской. Он смотрел на нее долгим, изучающим взглядом, словно взвешивая ее слова, ее эмоции, ее отчаяние. Постукивание его пальцев по подлокотнику прекратилось.

— Возможно, — произнес он наконец, и в его голосе не было ни сочувствия, ни веры. Просто констатация факта. — Возможно, вы действительно не более чем поврежденный актив с аберрантным поведением. В таком случае, вас следовало бы списать и отправить на полную медицинскую переработку.

Лина похолодела. Медицинская переработка? Звучало как эвфемизм для чего-то очень неприятного. Лобэктомия? Стирание личности? Утилизация?

— Однако, — продолжил он так же ровно, — ваши аномальные инстинкты сегодня позволили вам обезвредить боевую единицу класса «Цербер» способом, который не пришел бы в голову ни одному кадету или инструктору. Это… любопытно. И потенциально полезно. Если это можно взять под контроль.

Он сделал паузу, его ледяные глаза снова впились в нее.

— Мне все равно, кто вы на самом деле — потерявшая память Каэла Рин, шпионка с промытыми мозгами или аномалия из неизведанного сектора космоса, случайно попавшая в нашу систему. Пока вы носите эту форму и этот идентификатор, вы — кадет Рин, член моего Элитного потока. И вы будете подчиняться моим приказам. Ваше «состояние» меня не волнует. Ваши «инстинкты» будут либо поставлены на службу Академии, либо искоренены.

Он встал из-за стола, высокий, прямой, подавляющий своей аурой власти.

— С этого момента, кадет Рин, вы переходите под мое личное, усиленное кураторство. Ваше стандартное расписание дополняется ежедневными индивидуальными тренировками со мной. Каждый день, после основных занятий. Здесь. На полигонах. В симуляторах. Мы будем оттачивать ваши навыки. Мы будем ломать ваши дикие инстинкты и заменять их дисциплиной. Мы выясним пределы ваших возможностей и вашей… аномальности. Вы будете работать на износ, пока не станете либо идеальным кадетом, либо сломанной куклой. Третьего не дано.

Его голос не повышался, но каждое слово падало, как удар молота. Это было не предложение. Это был приговор.

— Я ясно выражаюсь, кадет?

Лина сидела, ошеломленная. Личное кураторство. Ежедневные тренировки с ним. Ломать ее инстинкты. Выяснять пределы. Это было хуже, чем исключение. Это была изощренная пытка, постоянный контроль со стороны человека, который видел ее насквозь и явно не питал к ней никаких теплых чувств. Но… это был и шанс. Шанс выжить, научиться, стать сильнее. Шанс, которого она могла и не получить.

— Да… да, сэр, — выдавила она, голос был едва слышен.

— Громче! — приказал он резко.

— Да, сэр! Кристально ясно, сэр! — ответила она, заставив себя выпрямиться и посмотреть ему в глаза.

Он кивнул, удовлетворенный.

— Хорошо. Ваше дополнительное расписание появится в вашем комме в течение часа. Провалите хоть одну тренировку, опоздаете хоть на минуту — и последствия вам не понравятся. А теперь — вон из моего кабинета. У вас есть стандартные занятия, которые вы уже рискуете пропустить.

Он отвернулся к панорамному окну, давая понять, что разговор окончен. Лина поднялась на ватных ногах. Она чувствовала себя выжатой, опустошенной, но одновременно в ней горел огонек злого упрямства. Он хотел ее сломать? Что ж, она еще посмотрит, кто кого. Она прошла через многое на Земле. Она пережила переход. Она выжила в первом бою. Она выживет и под его «личным кураторством». Она должна.

Она молча вышла из кабинета, дверь закрылась за ней с тихим шипением, снова погружая ее в безликие коридоры Цитадели. Но теперь у нее была цель. Не просто выжить. А стать сильнее. И, возможно, однажды заставить этого ледяного капитана пожалеть о том дне, когда он