бежала низко, пригибаясь к полу, используя короткие перебежки от одного неровного стыка плит к другому. Бластерные лучи проносились над головой. Она видела, как один из кадетов рядом с ней вскрикнул и упал, его щит погас — заряд пробил защиту. Но Лина не останавливалась.

Она добежала до гигантской металлической «ноги» шагающего робота и юркнула под его брюхо, в «мертвую зону», куда не могли достать ни его собственные орудия, ни огонь других роботов, боявшихся попасть по своему. Здесь было относительно безопасно, если не считать риска быть раздавленной при движении машины. Робот продолжал медленно двигаться и стрелять по другим целям, не замечая «паразита» под собой.

Лина перевела дыхание, прижавшись к холодному металлу. Что дальше? Сидеть здесь до конца «проверки»? Но капитан Вольф сказал «нейтрализовать цели». Просто выжить было недостаточно. Она оглядела механизм под брюхом робота — переплетение кабелей, гидравлических шлангов, сервоприводов. Все выглядело очень прочным и защищенным. Но она заметила одну уязвимость — толстый силовой кабель, идущий от основного корпуса к орудийной башне. Он был покрыт бронированной оплеткой, но в месте соединения с башней виднелся незащищенный разъем.

Оружия у нее не было. Но у нее были руки и отчаяние. Она подтянулась на выступах корпуса, добралась до кабеля и что было силы дернула за него. Никакого эффекта. Она попробовала еще раз, уперевшись ногами в металл. Кабель не поддавался. Тогда она сделала то, что показалось ей единственно возможным — вцепилась в него зубами и рванула изо всех сил, одновременно дергая руками.

Раздался треск, сноп искр осыпал ее лицо, пахнуло горелой изоляцией. Кабель вырвался из разъема! В ту же секунду орудийная башня над ее головой замерла, пушка перестала стрелять. Робот остановился, его оптические сенсоры заморгали красным и желтым, издавая тревожные сигналы. Он был не уничтожен, но обезврежен. По крайней мере, его главное оружие.

Лина спрыгнула на пол, отряхиваясь от искр и пыли. Она сделала это! Она вывела из строя боевую машину голыми руками (и зубами)! Торжество было недолгим. Она снова оказалась на открытом пространстве, и другие роботы уже поворачивали свои сенсоры в ее сторону. Нужно было оружие.

Она увидела бластерную винтовку, лежащую на полу рядом с неподвижным телом того кадета, которого подстрелили рядом с ней. Она рванулась к ней, схватила тяжелое, холодное оружие. Оно было незнакомым, но интуитивно понятным — рукоятка, спусковой крючок, прицел. Она подняла винтовку, пытаясь прицелиться в ближайшего юркого робота на антиграве, который несся прямо на нее, стреляя на ходу.

И именно в этот момент, когда она стояла посреди хаоса, сжимая в руках незнакомое оружие, только что совершив абсолютно нелогичный и не предусмотренный никакими уставами поступок по обезвреживанию тяжелого робота, ее взгляд случайно встретился с возвышением в конце зала. Капитан Кайден Вольф стоял там, неподвижный, как статуя, наблюдая за боем. Его лицо было непроницаемо, как всегда. Но его глаза… его ледяные глаза были устремлены прямо на нее. В них не было ни одобрения, ни осуждения. Только пристальное, неотрывное, почти гипнотическое внимание. Он видел все. Ее панику, ее отчаяние, ее безумный поступок с кабелем, ее неумелое обращение с оружием. Он видел аномалию. Он видел ее — Лину, а не Каэлу Рин. И этот взгляд был холоднее любого бластерного луча. Он словно взвешивал ее на невидимых весах, решая ее судьбу прямо здесь, посреди этого огненного крещения.

Глава 5: Взгляд Капитана

Проверка боеготовности закончилась так же внезапно, как и началась. Пронзительный сигнал отбоя перекрыл шум боя, и оставшиеся роботы мгновенно замерли, их оружие деактивировалось, а красные сенсоры погасли. Кадеты, кто еще остался на ногах, тяжело дыша, опускали оружие, отключали щиты. Воздух был наполнен запахом озона, горелой изоляции и чего-то еще — неуловимого запаха адреналина и страха. Зал выглядел так, словно по нему пронесся ураган: опрокинутые стойки, следы от выстрелов на полу и стенах, несколько дымящихся корпусов роботов (видимо, кому-то из кадетов удалось их полностью уничтожить) и… неподвижные фигуры в темно-синей форме.

Лина смотрела на них, и ее желудок сжался от тошноты. Это были не манекены. Это были кадеты. Раненые? Или… убитые? Неужели учебные заряды были настолько мощными? Или это были не учебные заряды? Холод пробежал по спине. Эта Академия была не просто строгой — она была смертельно опасной. И прошедший «тест» был не игрой, а настоящим отсевом.

Голос Капитана Вольфа снова прогремел над залом, ледяной и бесстрастный, словно ничего не произошло:

— Проверка завершена. Раненым — оказать помощь и доставить в медблок. Убывшим — зарегистрировать и утилизировать согласно протоколу. Остальным — привести себя и оборудование в порядок и следовать стандартному расписанию. Кадет Рин — явиться ко мне в офис. Немедленно.

Последняя фраза была брошена почти небрежно, но в наступившей тишине она прозвучала как удар грома. Все взгляды — и тех, кто был рядом, и тех, кто стоял дальше — обратились к Лине. В них читалось разное: любопытство, злорадство, сочувствие (очень редкое), но в основном — отстраненное понимание: «Ну вот, ее сейчас будут разбирать по косточкам». Та самая девушка с пепельными волосами из Элитного потока бросила на Лину особенно ядовитый взгляд, прежде чем отвернуться и отдать какое-то распоряжение своей группе.

Лина стояла, все еще сжимая в руках тяжелую бластерную винтовку, чувствуя, как дрожат колени. Ее вызвали. Лично. Немедленно. После того, что она сделала. После того, как он видел, что она сделала. Это конец? Ее сейчас исключат? Или хуже?

Она опустила винтовку, положив ее на ближайшую стойку, как делали остальные кадеты. Руки плохо слушались. Она сделала несколько шагов по направлению к выходу из зала, туда, где возвышался капитан, который уже спускался с платформы. Каждый шаг отдавался гулким эхом в ее голове. Она чувствовала на себе десятки взглядов, но старалась не смотреть по сторонам.

Путь к офису Капитана Вольфа в секторе «Альфа» показался ей еще длиннее, чем в прошлый раз. Она шла за ним на расстоянии нескольких шагов, не решаясь заговорить или даже поднять голову. Он шел быстро, своей уверенной, ровной походкой, не обращая на нее никакого внимания, словно она была просто тенью, обязанной следовать за ним. Коридоры снова мелькали своей безликой стерильностью, но сейчас Лина почти не замечала их. Все ее мысли были сосредоточены на предстоящем разговоре. Что она скажет? Будет ли снова отрицать, что она — Каэла Рин? Или попытается объяснить свой поступок с роботом? Имело ли это вообще смысл?

Они подошли