к уже знакомой двери кабинета 001. Капитан приложил свой комм к панели, дверь бесшумно открылась. Он вошел внутрь и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Войдите, кадет. И закройте дверь.

Лина шагнула внутрь, чувствуя себя так, словно входит в клетку со львом. Дверь за ней так же бесшумно закрылась, отрезая ее от остального мира. Она осталась наедине с Капитаном Кайденом Вольфом. И с последствиями своего первого боя в Цитадели Кентавра.

Офис Капитана Вольфа встретил ее той же атмосферой холодной, подавляющей власти, что и в прошлый раз. Просторное помещение, панорамное окно во всю стену, открывающее захватывающий, но сейчас совершенно не радующий вид на звездное небо и изгиб станции. Массивный стол из темного, почти черного материала, идеальный порядок на поверхности — лишь встроенный терминал и несколько светящихся панелей. Два строгих кресла перед столом — одно для посетителей (жесткое и неудобное на вид), другое — для хозяина кабинета (большое, явно эргономичное и дорогое). Стены были отделаны темными панелями, на одной из них висел большой тактический экран, сейчас показывающий сложную трехмерную схему Цитадели. Воздух был прохладным, пахло чем-то неуловимым — дорогим синтетическим материалом обивки, озоном от работающей техники и едва заметным, очень личным ароматом самого капитана, что-то вроде морозного воздуха и металла.

Кайден Вольф обошел стол и сел в свое кресло, жестом указав Лине на кресло для посетителей. Она подошла и осторожно опустилась на краешек, чувствуя себя еще более неуютно. Кресло действительно было жестким.

Он не спешил начинать разговор. Несколько долгих, мучительных секунд он молча смотрел на нее своими ледяными глазами. Лина сидела прямо, стараясь не ерзать и не отводить взгляд, хотя это требовало огромных усилий. Его взгляд был тяжелым, пронзительным, словно он сканировал ее, слой за слоем снимая ее хрупкую защиту. Она видела его вблизи — идеальные, почти резкие черты лица, линия подбородка, говорящая о непреклонной воле, тонкие, плотно сжатые губы. Ни единой морщинки, ни одного признака усталости или эмоции. Только эти глаза… Светлые, почти бесцветные, как осколки льда, и невероятно внимательные. Было в нем что-то не совсем человеческое — то ли идеальная генетика, то ли кибернетические улучшения, скрытые под безупречной формой, то ли просто результат железной дисциплины и долгих лет службы в этом суровом месте. Он был похож на хищника — идеального, смертоносного, затаившегося перед прыжком.

Наконец, он нарушил тишину. Голос был таким же ровным и холодным, как и его взгляд.

— Кадет Рин. Ваш отчет о прошедшей проверке боеготовности номер семь.

Лина растерянно моргнула. Отчет? Какой отчет? Она не знала, что должна была его готовить. Или он имел в виду устный?

— Сэр? Я… я не совсем понимаю… — начала она, но тут же осеклась под его взглядом, в котором мелькнуло нетерпение.

— Ваши действия, кадет, — пояснил он медленно, словно разговаривал с умственно отсталой. — Объясните ваши действия во время проверки. С момента сигнала тревоги и до сигнала отбоя. Подробно.

Лина судорожно сглотнула. Он хотел, чтобы она сама рассказала о своей панике, о своей некомпетентности, о своем безумном поступке с роботом. Зачем? Чтобы потом использовать это против нее? Или это был еще один тест — на честность? На сообразительность?

Она решила рискнуть и сказать правду. Ну, почти правду. О том, что она не Каэла Рин, она решила пока умолчать — он ясно дал понять, что не желает это слышать.

— Сэр, я… я действовала по ситуации, — начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не знала протоколов, я растерялась при сигнале тревоги. Я не смогла активировать щит или получить оружие стандартным способом…

— Почему? — прервал он ее резко.

— Я… я не знаю, как это делается, сэр, — призналась она. — Мой комм… он для меня новый. Я не успела изучить все функции.

Он слегка прищурился, словно не веря ей.

— Продолжайте.

— Я поняла, что оставаться на открытом месте опасно. Я увидела тяжелого шагающего робота и решила использовать его как укрытие. Я… я заметила под его корпусом силовой кабель, идущий к орудийной башне. Он показался мне уязвимым местом. Я… я его повредила.

— Каким образом? — его голос был совершенно бесстрастным, но Лина чувствовала скрытое напряжение.

Она замялась. Признаваться, что она использовала зубы, было бы верхом идиотизма.

— Я… использовала подручные средства, сэр. И физическую силу. Мне удалось его вырвать.

Он откинулся на спинку кресла, его пальцы легли на подлокотник, постукивая по нему в медленном, размеренном ритме. Он снова молча смотрел на нее, и это молчание было хуже любых криков.

— Вырвали силовой кабель у боевого робота класса «Цербер» голыми руками? — уточнил он с едва заметной иронией в голосе. — Весьма… неортодоксальный подход, кадет Рин. Особенно учитывая, что стандартный протокол обезвреживания «Цербера» предполагает использование ЭМИ-гранаты или прицельный огонь по сенсорному блоку из тяжелого бластера. Ни то, ни другое вам не было доступно. И тем не менее… вы добились успеха. Ценой незначительных ожогов и повреждения казенного имущества, разумеется.

Он сделал паузу, давая ей осознать сказанное.

— А затем вы завладели оружием павшего товарища и попытались вступить в бой с легким штурмовым дроидом класса «Гарпия». Ваша техника стрельбы, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Вы не использовали укрытия, неверно держали винтовку и чудом не подстрелили еще кого-нибудь из своих. Ваше везение сегодня явно превысило ваши боевые навыки, кадет.

Его слова были как удары плетью. Он видел все ее ошибки, всю ее неумелость. Но при этом… он не кричал, не угрожал немедленным исключением. Он просто констатировал факты. Холодно, аналитически.

— Сэр, я… я понимаю, что мои действия были неправильными, — пробормотала Лина, чувствуя, как краска заливает щеки. — Я готова понести наказание. Но я действовала инстинктивно, чтобы выжить… и выполнить задачу.

— Инстинкты, — он произнес это слово с каким-то странным выражением, словно пробовал его на вкус. — Ваши инстинкты, кадет Рин, весьма… своеобразны. Они не соответствуют профилю кадета Элитного потока. Они не соответствуют даже профилю Каэлы Рин, которую я имел неудовольствие обучать предыдущие два цикла. Ваши реакции аномальны. Ваша логика непредсказуема. Ваше везение иррационально.

Он наклонился вперед, опираясь локтями на стол, и его ледяные глаза впились в ее.

— Кто вы на самом деле, «кадет Рин»? И что вы делаете в моей Академии?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и острый, как занесенный дамоклов меч. «Кто вы на самом деле?» Он знал. Или догадывался с такой степенью уверенности, что это было равносильно знанию. Машины могли ошибаться, биометрия могла лгать или давать сбой, но его пронзительный, аналитический взгляд — нет.