лишь немного приглушался согласно внутреннему циклу станции, имитируя сумерки. Она лежала на жесткой койке в комнате Каэлы Рин, глядя в потолок, где тускло светились панели, и чувствовала себя пойманной в ловушку бабочкой под стеклом.

Встреча с Капитаном Кайденом Вольфом оказалась хуже, чем она могла себе представить. Его офис в секторе «Альфа» был полной противоположностью ее безликой комнаты — просторный, с панорамным окном, выходящим на звездное небо и изгиб корпуса Цитадели, обставленный темной, массивной мебелью. Сам капитан был воплощением холодной власти и контроля. Он не задавал ей вопросов о ее «исчезновении» или «амнезии». Он вообще почти не говорил. Большую часть времени он молча изучал ее своими ледяными глазами, пока она стояла перед его столом, чувствуя себя провинившейся школьницей. Он просмотрел ее медицинское заключение на своем терминале, хмыкнул каким-то своим мыслям, а затем выдал ей краткий, почти оскорбительный инструктаж.

Он сообщил ей, что, несмотря на ее «особые обстоятельства», никаких поблажек ей не будет. Она должна немедленно влиться в учебный процесс Элитного потока, начиная со следующего цикла. Ее пропуски будут рассматриваться как грубейшее нарушение дисциплины. Ее успеваемость будет под его личным, пристальным контролем. Любое отклонение от нормы, любой провал — и она вылетит не только из Элитного потока, но и из Академии вообще, «без права на апелляцию и с возможными дальнейшими последствиями, учитывая ее предыдущие проступки». Он не уточнил, какие именно проступки имелись в виду, но тон его голоса не оставлял сомнений — они были серьезными.

На ее робкую попытку снова объяснить, что она не Каэла Рин, он отреагировал ледяным молчанием, а затем процедил сквозь зубы, что ее «фантазии» его не интересуют, и если она хочет выжить в Цитадели, ей лучше как можно быстрее «вспомнить», кто она такая и каковы ее обязанности. Он дал ей понять, что считает ее либо симулянткой, либо неумелой шпионкой, либо просто сломавшейся игрушкой, которая доставляет ему лишние хлопоты. Ни один из вариантов не сулил ей ничего хорошего.

И все это время он смотрел на нее. Не просто смотрел — изучал, препарировал взглядом. Она чувствовала, как его пронзительные глаза замечают каждую мелочь: дрожь в ее руках, неуверенность в позе, панику, которую она отчаянно пыталась скрыть. Он видел, что она — не Каэла Рин. Лина была в этом почти уверена. Но он не подавал виду. Почему? Что ему было нужно? Использовать ее в какой-то своей игре? Наблюдать, как она барахтается, пока не утонет? Или он ждал, что она совершит ошибку, которая позволит ему избавиться от нее официально?

В конце их «беседы» он бросил ей на стол небольшой металлический диск.

— Твой персональный учебный план и допуск к симуляторам. Активируешь своим коммом. Ознакомься до начала первого занятия. И постарайся больше не теряться, кадет Рин. В следующий раз спасательный патруль может не успеть. Или не захотеть успевать. Свободна.

Лина вышла из его кабинета с ощущением, будто ее окунули в жидкий азот. Холод его присутствия и его слов пробирал до костей. Этот человек был опасен. Не только своей властью, но и своей проницательностью, своим ледяным самоконтролем. И он был ее куратором. Человеком, от которого теперь зависела ее судьба в этой Академии.

Теперь она лежала на койке, снова и снова прокручивая в голове эту встречу. Страх смешивался со злостью и отчаянием. Как ей выжить в этом месте? Как ей учиться тому, о чем она не имела ни малейшего понятия? Ксенонавигация, тактика малых звездолетов, основы бластерного боя, протоколы взаимодействия с иными расами — все это звучало как названия глав из фантастического романа, а не реальные учебные дисциплины. А симуляторы? Что это такое? Судя по тону капитана, это было нечто серьезное.

Она достала из кармана формы маленький дата-чип, который нашла под покрывалом. В тусклом свете комнаты он казался просто кусочком тьмы. Единственная ее зацепка. Что на нем? Ответы? Или еще больше вопросов и опасностей? Она повертела его в пальцах. Искушение было велико — попытаться вставить его в комм, в терминал на столе, куда угодно. Но инстинкт самосохранения подсказывал, что это может быть ловушкой. Или что информация на нем может быть настолько опасной, что ее обнаружение станет для нее последним.

Она снова спрятала чип под матрас койки — самое банальное, но, возможно, самое надежное место на данный момент.

Мысли метались, не давая уснуть. Земля… Казалась такой далекой, такой нереальной. Ее серая жизнь, ее проблемы — долги, Харитонов, те двое в куртках — все это теперь выглядело мелким и незначительным по сравнению с тем, куда она попала. Она хотела сбежать от своей жизни, и вот, пожалуйста — ее желание исполнилось с какой-то извращенной точностью. Она оказалась в месте, полном опасностей, интриг, под чужим именем, под надзором безжалостного капитана, и с нулевыми шансами вернуться назад.

Она повернулась на бок, лицом к стене. Но даже закрыв глаза, она видела перед собой ледяные глаза Кайдена Вольфа, голографический портрет Каэлы Рин с ее фиалковым взглядом, и бездонную черноту космоса за окном Цитадели, усыпанную чужими, холодными звездами.

Сможет ли она выжить здесь? Сможет ли притвориться кем-то другим? Сможет ли разгадать тайну Каэлы Рин и своего невероятного сходства с ней? Сможет ли найти способ вернуться домой?

Вопросов было слишком много, а ответов — ни одного. И где-то в глубине души шевелился страх, что ответов она может и не найти. Что эта холодная, стальная Цитадель станет ее вечной тюрьмой. Или могилой.

С этими мыслями она и встретила условный рассвет нового цикла. Сон так и не пришел. Бессонница под чужими звездами стала ее первым испытанием в новой, пугающей реальности. И она чувствовала — далеко не последним.

Глава 4: Крещение Огнем (или Льдом)

Первый учебный цикл начался еще до того, как симуляция рассвета в ее комнате достигла своего пика. Резкий, оглушительный сигнал тревоги, не похожий на тот, что вызывал ее к Капитану Вольфу, ворвался в тишину, заставив Лину подскочить на койке с бешено колотящимся сердцем. Сигнал был не просто громким — он был всепроникающим, вибрирующим, казалось, в самих стенах и в воздухе. Одновременно с ним ровный свет потолочных панелей сменился на тревожное, пульсирующее красное освещение, залившее комнату зловещими отблесками.

«Что происходит? Нападение? Авария?» — пронеслась паническая мысль. Она посмотрела на свой комм — тот тоже мигал красным, на экране высветилась короткая надпись на незнакомом языке и быстро сменяющиеся цифры обратного отсчета. 5:00…