Глава 3: Кадет Каэла Рин

Стандартный медицинский блок оказался не сильно отличающимся от изолятора, разве что чуть просторнее и с большим количеством оборудования. Ее снова осмотрели — на этот раз не бездушный дроид, а вполне человекоподобный медик (хотя его слишком симметричное лицо и идеально ровный голос наводили на мысли о кибернетических улучшениях или принадлежности к другой расе) и его помощник-дроид, похожий на первого. Процедуры были быстрыми, эффективными и совершенно безличными. У нее взяли еще какие-то анализы, просветили все тело несколькими видами сканеров, проверили рефлексы и когнитивные функции с помощью тестов, состоящих из вспыхивающих символов и звуковых сигналов, которые она большей частью провалила, просто не понимая, чего от нее хотят.

Ее протесты, что она — не Каэла Рин, а Лина с Земли, встречались все той же вежливой, но непробиваемой стеной профессионального сочувствия к ее «посттравматическому синдрому» и «диссоциативному расстройству личности». Каждое ее слово, каждое возражение лишь укрепляло их в диагнозе. В конце концов, Лина сдалась и замолчала, понимая, что спорить бесполезно. Сейчас ее единственной стратегией было мимикрировать, притворяться, пытаться понять правила этой игры, чтобы найти способ доказать свою личность или, если это окажется невозможным, просто выжить.

После осмотра ей сообщили, что физическое состояние «кадета Рин» удовлетворительное, не считая ушибов, истощения и «некоторых нейронных аномалий», требующих дальнейшего наблюдения, но не препятствующих возвращению к учебному процессу. Видимо, здесь кадеты были расходным материалом, и даже после «несаницонированного исчезновения» и предполагаемой амнезии их спешили вернуть в строй. Или же дело было в самой Каэле Рин? Была ли она настолько ценным кадром?

Затем последовал этап «возвращения к нормальной жизни», как это назвал медик. Ее земную одежду — старые джинсы, футболку и куртку, грязные и потрепанные после ее одиссеи — без всяких церемоний забрали и, судя по звуку из утилизационного отсека, немедленно уничтожили. Взамен ей выдали комплект новой униформы.

Это была не та простая серая форма, что носил ее первый сопровождающий или медик. Эта была темно-синей, почти черной, из плотной, но эластичной ткани, которая странно облегала тело, словно вторая кожа. Комбинезон с высоким воротом, усиленными вставками на плечах, локтях и коленях, и множество незаметных карманов и креплений. К нему прилагались высокие ботинки из того же материала, что она видела на ногах своего первого «знакомого», и широкий пояс с магнитной пряжкой и несколькими пустыми подсумками. На левом плече комбинезона был вышит серебристой нитью герб — стилизованное изображение кентавра с бластером на фоне звезды. Герб Академии «Цитадель Кентавра», надо полагать.

Лина переоделась в кабинке дезинфекции, чувствуя себя одновременно и нелепо, и пугающе… правильно. Форма села идеально, словно была сшита точно по ее мерке. Или по мерке Каэлы Рин. Ткань была странной на ощупь — гладкая, прохладная, но при этом не холодная, она словно адаптировалась к температуре тела. И двигаться в ней было на удивление удобно, несмотря на кажущуюся жесткость. Но ощущение чужой одежды, чужой шкуры, было невыносимо сильным. Она смотрела на свое отражение в зеркальной поверхности стены — из Зазеркалья на нее глядела незнакомая девушка в строгой военной форме, с бледным лицом и растерянными карими глазами, которые никак не вязались с этим обликом. Кадет Каэла Рин… минус фиалковые глаза и уверенность во взгляде.

Вместе с формой ей выдали личное устройство — «комм», как его назвал медик. Это был тонкий браслет из темного металла, немного шире и сложнее того, что был на ней в изоляторе (тот сняли). На внутренней стороне он плотно прилегал к коже, считывая биометрические данные, а на внешней был небольшой сенсорный экран, который активировался прикосновением или голосовой командой (которую она, естественно, не знала). Медик активировал его сам, и на экране появилось то же имя — «Каэла Рин», ее новый статус — «Кадет, 3-й курс, Элитный поток», и краткий список ее текущих показателей здоровья и расписания на ближайший цикл.

— Ваш комм содержит все необходимые данные: личный идентификатор, доступы к соответствующим зонам Академии, расписание занятий, учебные материалы и канал связи, — монотонно пояснил медик, не глядя на нее, а сверяясь со своим планшетом. — Базовые протоколы поведения и Устав Академии загружены в раздел «Обязательно к ознакомлению». Рекомендую изучить немедленно. Любые вопросы по функционалу комма или расписанию следует направлять вашему куратору потока. Он будет уведомлен о вашем возвращении.

Лина тупо смотрела на экран комма. Элитный поток? Куратор? Устав? Голова шла кругом от обилия новой информации и терминов. Она чувствовала себя первоклассником, которого внезапно забросили на выпускной экзамен в университет квантовой физики.

— А… как мне связаться с куратором? — решилась спросить она, стараясь придать голосу спокойствие. — И кто он?

Медик наконец поднял на нее глаза, и в них промелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с легким раздражением.

— Все инструкции по использованию комма есть в соответствующем разделе, кадет. Ваш куратор — Капитан Кайден Вольф. Система автоматически отправит ему уведомление о вашем возвращении в строй. Он свяжется с вами сам, когда посчитает нужным. А теперь, если вопросов по медицинским показателям больше нет, вас проводят в ваше жилое помещение.

Капитан Кайден Вольф… Имя прозвучало так же жестко и холодно, как и вся эта Цитадель. Лина почувствовала неприятный холодок. Этот Кайден, куратор элитного потока, наверняка знал настоящую Каэлу Рин. И он наверняка заметит подмену, даже если машины говорят обратное. Или он уже знает? Может, все это — какая-то сложная проверка?

Но задавать дальнейшие вопросы было бессмысленно. Медик уже отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена. В дверях появился новый сопровождающий — на этот раз невысокий, крепко сбитый кадет в такой же темно-синей форме, но без знаков отличия на плече. Лицо у него было угрюмым и неприветливым. Он молча кивнул Лине, указывая на выход.

«Добро пожаловать в твою новую жизнь, кадет Рин», — с горькой иронией подумала Лина, делая шаг из медицинского блока вслед за своим молчаливым провожатым. Ощущение ловушки, захлопнувшейся за ней, стало почти осязаемым. Она была одета в форму, у нее был идентификатор, ее официально признали пропавшим кадетом. Теперь ей оставалось только играть эту роль, пока она не найдет способ выбраться. Или пока ее не разоблачат. И неизвестно, что было страшнее.

Путь к жилому помещению оказался еще длиннее и запутаннее, чем дорога из изолятора в медблок. Ее угрюмый провожатый шагал быстро, не говоря ни слова, и Лине приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Они миновали бесчисленные коридоры, пересекли несколько огромных залов, гудящих от