в него прямоугольными панелями, излучающими ровный, безжизненный синеватый свет. Никаких люстр, никаких теней. Просто свет. Холодный, как взгляд патологоанатома.

Она лежала на чем-то жестком, но упругом. Не ее продавленный диван. Поверхность под ней была покрыта тонкой, чуть прохладной на ощупь простыней, натянутой так туго, что казалось, вот-вот лопнет. Лина попробовала пошевелить рукой, чтобы ощупать себя, понять, где она, но движение вызвало новую вспышку боли в плече и обнаружило еще кое-что. Левое запястье было охвачено чем-то гладким и прохладным. Она скосила глаза. Тонкий металлический браслет без замка плотно облегал руку. От него тянулся тонкий, почти невидимый проводок к панели, встроенной в изголовье… койки? Кровати? Ложа? Слово подобрать было трудно. Это было функциональное, лишенное индивидуальности место для лежания.

Паника, до этого дремавшая под слоем боли и дезориентации, начала медленно просыпаться, шевеля холодными щупальцами где-то в животе. Браслет. Провода. Стерильная обстановка. Это… больница? Но какая? Ни одна земная больница, даже самая современная, не выглядела так. Слишком чисто, слишком тихо, слишком… чуждо.

Она повернула голову, превозмогая боль в шее. Справа и слева — такие же гладкие, светло-серые стены без окон, без дверей в привычном понимании. Лишь одна стена напротив изножья койки была другой — она казалась сделанной из темного, почти черного стекла или пластика, и в ней слабо мерцали какие-то символы и диаграммы, похожие на кардиограмму, но сложнее, запутаннее. Монитор? Наблюдают? За кем? За ней?

Воспоминания начали всплывать обрывками, нелогичными, пугающими кадрами. Серый двор… Черная сфера, поглощающая свет… Касание… Взрыв света и звука… Безумный полет сквозь хаос… Удар… Холодный металлический пол… Тяжелые черные ботинки… Чужой голос…

Где она? Что с ней случилось? Та сфера… это она перенесла ее сюда? Куда — сюда?

Она попыталась сесть, но тело запротестовало. Мышцы горели огнем, голова закружилась так сильно, что комната поплыла перед глазами. Она снова откинулась на жесткую подушку, тяжело дыша. Беспомощность ощущалась почти физически, сдавливая горло. Она была ранена, слаба, заперта в незнакомом месте, где за ней, очевидно, следят.

В воздухе висел тот же монотонный гул, теперь она различала его лучше — работа какой-то вентиляции или оборудования. К нему добавлялся тихий, ритмичный писк, исходящий, кажется, от панели у изголовья. Звук ее собственного пульса? Или чего-то еще?

Лина закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, прогнать панику, заставить мозг работать. Земля. Ее квартира. Харитонов. Люди в куртках. Побег. Сфера. Переход. Ботинки. Она прокручивала эти кадры снова и снова, пытаясь сложить их в логическую цепочку, но логика отказывалась работать. Это было слишком… невозможно.

Она снова открыла глаза и обвела взглядом стерильное помещение. Ни единой личной вещи. Ни стула, ни тумбочки, ни даже стакана с водой. Только койка, стены и мерцающий монитор. Это место не было предназначено для комфорта. Оно было предназначено для содержания. Или для изучения.

Страх перерос в тихий ужас. Она была одна. Совершенно одна в месте, которое не имело ничего общего с ее миром. И тот, кто привел ее сюда, или нашел ее здесь, явно не спешил знакомиться или объяснять ситуацию. Она была объектом. Находкой. Возможно, проблемой. И что с ней будет дальше — оставалось только гадать. И это незнание пугало больше всего.

Время в этой белой, гудящей коробке тянулось вязко, как патока. Лина лежала, вслушиваясь в монотонные звуки — тихий гул вентиляции, ритмичное попискивание монитора у изголовья, стук собственного сердца, который казался ненормально громким в этой стерильной тишине. Каждый вдох давался с усилием, боль в ребрах не отступала, напоминая о жестокости ее прибытия сюда, куда бы это «сюда» ни было. Она пыталась думать, анализировать, но мысли вязли в болоте страха и физической слабости. Воспоминание о тяжелых черных ботинках и непонятном голосе всплывало снова и снова, вызывая волну холода вдоль позвоночника. Кто это был? Хозяин этого места? Тот, кто ее нашел? Или тот, кто ее… поймал?

Она снова попыталась приподняться, на этот раз медленнее, опираясь на локоть правой руки. Левая с браслетом была слабее, и сам браслет вызывал иррациональное желание сорвать его, избавиться от этой метки, от этой связи с неизвестным оборудованием. Мир качнулся, но не так сильно, как в первый раз. Ей удалось сесть, свесив ноги с края койки. Пол под ногами был холодным, но не таким ледяным, как тот, на который она упала. Этот был покрыт чем-то упругим, светло-серым, бесшовным. Комната оказалась небольшой, скорее боксом или камерой, чем палатой. Темная стена напротив действительно была сложным диагностическим дисплеем, сейчас показывающим какие-то витиеватые графики и цифры на незнакомом языке символов. Некоторые из них, однако, интуитивно напоминали земные показатели — пульс, давление, уровень кислорода? Но большинство были совершенно непонятны.

Именно в этот момент, когда она напряженно вглядывалась в экран, пытаясь найти хоть какой-то ключ к разгадке, раздался новый звук. Негромкий, шипящий, как выход воздуха под давлением. Он исходил от стены слева от нее. Лина резко повернула голову. Участок гладкой стены беззвучно разошелся в стороны, открывая проход, за которым виднелся такой же стерильный, тускло освещенный коридор. И из этого прохода выплыло… оно.

Это определенно был не человек. И не животное. Скорее, машина. Дроид. Но не такой, каких она видела в фантастических фильмах — не блестящий гуманоид и не угловатый ящик на гусеницах. Это было нечто обтекаемое, высотой примерно ей по пояс, сделанное из того же матово-белого материала, что и стены. Оно парило над полом в нескольких сантиметрах, двигаясь абсолютно бесшумно, если не считать едва слышного высокочастотного гудения, похожего на звук работающего жесткого диска. У дроида не было ни лица, ни конечностей в привычном понимании. Верхняя часть представляла собой гладкий купол, усеянный множеством крошечных линз и сенсоров, которые слабо мерцали разными цветами — синим, зеленым, красным. Из нижней части выдвигались тонкие, гибкие манипуляторы, заканчивающиеся не пальцами, а сложными наборами инструментов — игл, сканеров, зажимов. Все это выглядело пугающе функционально и абсолютно бездушно.

Дроид замер на мгновение у входа, словно оценивая обстановку своими многочисленными сенсорами, а затем плавно направился к ней. Лина инстинктивно отпрянула, подтянув ноги обратно на койку. Сердце заколотилось с новой силой, адреналин ударил в кровь, на время приглушая боль. «Спокойно, — приказала она себе, хотя голос в голове дрожал. — Может, оно просто… проверяет оборудование?» Но вид тонких игл и сканеров на манипуляторах не внушал оптимизма.

Дроид остановился у койки, прямо перед ней. Одна из линз на куполе вспыхнула ярче, сфокусировавшись на ее лице. Лина чувствовала себя жуком под микроскопом. Из корпуса