в середине дня эти красивые старые улицы всегда оставались полупустыми, да и на них уже успели опуститься зимние сумерки.

Студенты-второкурсники, забившись в душную каморку, пытались как можно компактнее расположиться за общей длинной столешницей. Они все ёрзали и толкались, осторожно отпихивая вещи друг друга. Занятие ещё не началось. Но преподавательница – тоненькая и невысокая Ирина Михайловна, сама напоминавшая скворца – всё время опаздывала. Так что им предстояло ещё долго сидеть в полумраке, занимаясь каждый своими делами. Но в этом всегда была какая-то своя прелесть.

Историческая цивилиография – факультатив, который Ларина посещала исключительно из-за «Кентавристов». «Фарфоровые мальчики и девочки Диля» с разных курсов и разных факультетов набирали так много дополнительных занятий, что было неясно, когда они вообще спят или едят. Или живут. Лена старалась быть к ним как можно ближе. По возможности ходила на те же факультативы, что и они. Всё время подсматривала и подслушивала. А что ещё ей оставалось делать? И её расписание было почти таким же ужасающе плотным, что и у них.

Альбина сидела так близко, что их локти соприкасались. Её нога мелко тряслась, и эта дрожь, словно зараза, перекидывалась на парту, и на секционные стулья, скреплённые друг с другом алюминиевой трубой, и на всех сидящих рядом, в конце концов. Но Сафаева таращилась в книгу, совершенно не замечая недовольства соседей. Её губы беззвучно шевелились.

Лена бросила скучающий взгляд на полустёртые от времени печатные буквы на жёлтых страницах соседкиного учебника. И снова бездумно посмотрела в окно. Небо было высоким и на удивление чистым. Ларина медленно моргнула и вдруг резко выпрямилась.

«Погоди-ка…» – пронеслось в голова.

Она повернулась обратно к Сафаевой:

– Это что… – выпалила, наклоняясь над соседкой книгой так низко, что едва не уткнулась в неё носом. – С-с-ска-азки?

– А?

Альбина подняла глаза и тут же прикрыла страницы ладонями. Осоловело уставившись в ответ, она пробормотала:

– Нет, в смысле…

Лена отпихнула её руки и, не обращая внимания на вялые попытки сопротивления, вслух зачитала:

– «Прибежала ведьма, о-открыла печку, вытащила свою д-дочь Алёнку, съела, кости о-обглодала. Потом вышла на д-двор и стала кататься-ва-валяться по траве. Катается-валяется и п-приговаривает: – П-по-покатаюсь я, п-поваляюсь я, Терёшечкина мясца на-наевшись». – Ларина быстро взглянула на покрасневшую Сафаеву и весело продолжила: – «А Терёшечка ей с дуба о-отвечает: – Покатайся-поваляйся, Алёнкина мясца наевшись!»[11] Мило. Так вы этим там занимаетесь? Читаете Дилю сказки?

– Что? Нет, не совсем, но… – Альбина, опомнившись наконец, вдруг вырвала у неё книгу и с силой захлопнула. – Это не твоё дело!

– Так т-ты теперь полноценный член, п-получается, – Ларина хмыкнула, обрадованная, что так просто смогла поймать Сафаеву.

Альбина промолчала, но до побелевших костяшек стиснула несчастную потрёпанную обложку с выцветшей надписью «Сказки». Но Лене её ответ и не был нужен.

После того как на прошлой неделе Альбина осталась у Диля после занятий, её поведение заметно изменилось. Ни на следующий день, ни позже Сафаева и словом не обмолвилась об итогах той загадочной встречи с Алексеем Дилем. Приятельница вообще теперь всячески избегала обсуждений тайного элитного студенческого общества. Хотя раньше они с Леной только о нём и говорили.

– Я думала, вы за-анимаетесь чем-то п-поинтереснее, – протянула Лена, бросив на «Сказки» нарочито насмешливый взгляд.

Альбина поджала губы, явно в этот раз не собираясь поддаваться на провокацию. Но Ларина не спешила сдаваться:

– Так с чего вдруг т-тебя заинтересовали ска-сказки?

Сафаева её совершенно проигнорировала, демонстративно уставившись в окно. Но руки всё ещё мёртвой хваткой стискивали книгу.

– П-почему не греческие мифы? – поддразнила Лена, забавляясь реакцией приятельницы. – Думала, они д-должны вас больше и-интересовать.

Альбина раздражённо зыркнула на неё:

– При чём тут греческие мифы вообще?

– Ну, не знаю. – Лена заговорщически улыбнулась. – Р-разве «Мормо» не персонаж г-греческих ми-мифов? В газетах писали, что да.

Ноздри Сафаевой забавно дёрнулись. А в следующий миг она прошипела с какой-то совершенно неожиданной злобой:

– Что за бред?! По-твоему, мы…

– …охотитесь на маньяка, п-по-окромсавшего Виктора Л-лыкова? – подсказала Лена. – А п-почему нет? Он тоже был «к-кентавристом». Вы ведь такие сплочённые, на-настоящее братство…

Альбина пихнула её ногой под столом и нервно огляделась. Но остальным немногочисленным студентам до них не было никакого дела. Парочка тихо переговаривались между собой, ещё парочка шёпотом учили английские выражения, пялясь в самодельные словари-тетрадки. Нина Семёнова – тоже «кентавристка», судя по внешнему виду и некоторым слухам, – могла бы их услышать. Но сидела за другим концом стола, отстранённо глядя в окно и отстукивая какой-то ритм ластиком карандаша.

– Для этого есть следователи, – наконец сухо ответила Сафаева.

– И вам что, с-со-овсем не хочется…

– Нет! – перебила Альбина. – Каждый должен заниматься своей работой. У нас и без того дел по горло. Мы не успеваем даже…

– Могу помочь, – тут же встрепенулась Лена. – За-замолвишь за меня словечко – и б-будем вместе как раньше…

– Нет.

– П-почему? – Ларина изо всех сил старалась прозвучать слегка обиженно, а не раздражённо. – Две головы лучше о-одной. И мы…

– Нет, – повторила Альбина, переворачивая книгу и аккуратно размещая её на столешнице названием вниз.

– Почему? – отбросив наигранное дружелюбие, спросила Ларина. – Т-ты могла бы по-омочь.

– Не могла бы, – Сафаева коротко вздохнула и спокойно встретила её взгляд. – Он должен пригласить тебя сам. Это нужно заслужить.

Лена почувствовала, как дёрнулась верхняя губа. Лёгкое раздражение превращалось в откровенную злость. Упрямство Альбины было впечатляюще. И абсурдно.

– А я слышала, он п-по-орой п-прислушивается к советам других. Р-разве не так Акимов…

– Акимов и старостой стал, потому что папочка замолвил словечко, – едко сказала Сафаева.

Ларина скрипнула зубами.

– Ну, так и в чём п-проблема? – прошипела она.

– В том, что это нечестно, – отрезала Сафаева.

Лена едва удержалась от того, чтобы пнуть её под столом.

«Ой, как удобно!» – почти сорвалось с языка.

Но в следующий миг громко взвизгнули дверные петли «скворечника», и по дощатому полу застучали острые каблучки:

– Опять в потёмках сидите! – цокнула Ирина Михайловна и щёлкнула выключателем.

Ржаво-жёлтый свет озарил кабинет, превращая стекло единственного окна в полупрозрачное зеркало. Лена отвернулась от приятельницы и уставилась на перекошенное злобой лицо собственного отражения. Стоило успокоиться. Но в голове пульсировало лишь «Лицемерная стерва!». Ещё пару недель назад они божились друг другу, что та, у кого раньше получится попасть к Дилю в заветный кружок, обязательно поможет второй. Сама Альбина не раз и не два пыталась сблизиться с Ниной Семёновой именно по той же причине. Да и писала рефераты Акимову, как и курила с ним во дворе, не просто так.

Лена пробежалась глазами по аудитории, отразившейся в окне – длинной парте, свежепобелённым стенам, профилям