Акимов и Сафаева тихо переговаривались, стоя у забитого досками люка подвала. Они и раньше время от времени вместе курили в перерывах. Но теперь их встречи участились. Видно, на прошлой неделе Альбина всё-таки была представлена кружку «кентавристов». Не то чтобы Лена в этом сомневалась, просто у неё не было возможности получить стопроцентное подтверждение. Они с Альбиной теперь почти не разговаривали.

Лена присела у пластиковой крышки от стакана для кофе, импровизированной миски Овсянки. Облезлая и хромая кошка, когда-то белая, но теперь скорее серо-жёлтая, заискивающе боднула колено, торчащее из-под юбки. Овсянка обитала в университетских подвалах, и Лариной нравилось подкармливать её время от времени. К тому же не было бы кошки, и пришлось бы искать какую-то другую причину здесь ошиваться.

– …но на твоём месте, – донёсся до неё голос Сафаевой, и в следующий миг Ларина услышала тихий выдох, с которым та выпустила дым изо рта. – Я бы не стала лезть в это.

Они не видели Лену, скрытую сугробом и голым раскидистым клёном. А ведь их однокурсница на самом деле подобралась совсем близко.

«Курение убивает, – подумала Ларина, опускаясь на корточки. – Все ваши секреты».

– Да почему? – Акимов явно был недоволен. – Это будет полезно, всё равно мы изучаем…

– Потому что это слухи! – резковато перебила его Альбина.

– Да ладно, – он фыркнул. – К нему постоянно приходят. И довольно очевидно, кто приходит.

– Да, потому что Виктор…

– Да-да, Виктор! – саркастично бросил Акимов, повысив голос. – Они наведываются к нам едва ли не каждый день! Конечно же всё из-за Виктора. Чушь! Ты сама себя слышишь?

Виктор Лыков – настоящая университетская знаменитость. Сенсация, что никогда не потеряет своей актуальности. Без всяких сомнений, в этих коридорах память о нём будет жить вечно. Вечно молодой, вечно загадочный аспирант-историк Виктор. В каком-то смысле это подарит ему бессмертие. Он был найден в конце августа – в гараже, что достался ему от деда. Мёртвый, с перерезанным горлом. И весь сентябрь университет разрывало от теорий и слухов, связанных с этим событием. Половина студентов находили эту новость просто ужасной, вторая – ужасно волнующей. К ноябрю все успокоились. А в декабре история получила новый виток. Дмитрий Васильев – молодой актёр и восходящая звезда – был убит тем же способом и, как недавно выяснилось, при схожих обстоятельствах. Между Васильевым и Лыковым едва ли была какая-то связь. Но это не помешало прессе объявить, будто в городе появился серийный убийца. Но это не помешало следователям снова и снова приходить к Дилю – они всё беседовали и беседовали с ним за закрытыми дверями кабинета. И университет захлестнула настоящая истерия.

– Ты замечала, как они вообще обращаются к Дилю? – взволнованно шептал Акимов. – Обратила внимание на то, что вместо того, чтобы вызывать его к себе, они таскаются в университет? Сами. Да они же смотрят на него, словно псы на хозяина. Диль – часть следствия, а не просто контакт, близкий к Виктору. Это, блин, суперочевидно! И раз это касается непосредственно нас…

– Нет, – оборвала его Сафаева. – Не касается. Всё это – просто домыслы. Но даже если и нет, это глупо – совать нос в чужие дела. Особенно такие дела. Кем ты себя возомнил? Детективом? Алексею Эдуардовичу это не понравится!

Её слова, пропитанные странной смесью гнева и страха, заставили Лену слабо улыбнуться. «Алексею Эдуардовичу это не понравится». Альбина была хорошей ученицей – умной, усидчивой, старательной, очень начитанной. И такое её фанатичное, слепое почитание Диля просто не укладывалось в голове. Словно у неё разом притуплялись все умственные способности. Альбина его боготворила. Что ж, стоило ожидать, что теперь, когда Сафаева получила заветное приглашение в клуб избранных, всё станет только хуже.

«Почему ты, а не я?» – снова раздражённо подумала Ларина.

– И что? – Судя по его тону, Миша скорчил страдальческое лицо. – Девиз братства «Единство, верность и знания», мы не можем просто отсиживаться…

– Как раз можем. Это будет разумно.

– Да блин, Сафаева! – Он снова повысил голос, а затем, будто опомнившись, заговорил гораздо тише: – В чём проблема? Я же заплачу!

Лена видела Виктора – раз или два на фотографиях в прессе; однажды – на групповом снимке «Кентавристов», что висел в коридоре на исторической кафедре. И на огромном плакате, что несли другие аспиранты, следуя за его гробом – на похороны Виктора пришёл весь исторический факультет и ещё пара сотен человек. На всех этих снимках Виктор выглядел совершенно непримечательно, он казался заурядным. И каждый раз, когда Ларина видела его лицо, в голову почему-то лезла одна и та же странная мысль: «Умереть было лучшим и единственным, что он мог сделать, чтобы хоть кем-то стать».

– Знание – сила, Сафаева. – Миша Акимов тем временем начинал по-настоящему злиться. – Они лишними не бывают. И Виктор… Виктор был одним из нас.

– Алексей Эдуардович ясно дал понять, чтобы мы не лезли во всё это. И я уважаю его правила. Особенно потому, что Виктор был одним из нас!

– Диль что-то скрывает от нас, Альбина, как ты не понимаешь? Я не говорю, что надо искать маньяка. Я просто хочу узнать правду. Я хочу дать Дилю понять, что мы достойны. Достойны ближнего круга. Что мы достаточно осведомлены и преданны. Что нам можно доверять. Потому что мы понимаем, что значит быть «Кентавристом». Потому что мы умны, мы ценные кадры. Ничем не хуже Рыковых или Алиева!

Ларина с такой жадностью вслушивалась в их разговор, что не сразу заметила, как Овсянка нетерпеливо покусывает ей пальцы. Расправившись с угощением, она ждала добавки. И Лена неловко выудила из кармана остатки печёночной котлеты.

«Кентавристы» заговорили ещё тише. И Лариной пришлось почти выползти из-за сугроба. Чёрт, её почти разрывало от досады и любопытства.

– Твои попытки выслужиться, Акимов, – шипела Сафаева. – Это просто жалко.

– О, да ладно? – протянул Миша в очевидно наигранном удивлении. – Какое потрясающее лицемерие, Сафаева.

– Что?

Передние кошкины лапы упёрлись в колено, оставляя снежные следы на чёрных колготках. Лена подтолкнула Овсянку в сторону, чтобы положить остатки котлеты на пластиковую крышку.

– «Что»? – переспросил он и сухо рассмеялся. – Разве это не ты только и делаешь, что пресмыкаешься перед ним, сладкая? Я…

– Я не…

– Я, – резко повысил он голос, – предлагаю сделать так, чтобы он по-настоящему тебя заметил. Сделал частью ближнего круга.

«Виктор наверняка был частью ближнего круга Алексея Диля, – с мрачным весельем подумала Лена. – И к чему его это привело?»

– Господи, да я ещё и заплачу за это! – Голос Акимова звучал