Жужа вздохнула:

— Хорошо-то как… У хозяина руки умелые, а ты, пришлая, неумёха.

— Прости меня. Я никогда раньше не доила корову.

— Что? — буркнул Аллен.

— Ничего. Я разговариваю с коровой.

— Умалишённая?

— Сам ты умалишённый! У тебя в доме, между прочим, и мыши говорящие живут! В сундуке! А ты не травишь! Пожрут все запасы — вот тогда увидишь!

— Мыши, — пробурчал Аллен, — не разговаривают.

— Ещё как разговаривают! — ответила я. — И довольно нагло! Я ей сказала убираться, а она заявила, что фиг куда-нибудь уйдёт, потому что ей там удобно.

— Тьфу ты… Ещё только мне умалишённой служанки не хватало!

Я встала в позу. Нет, вы только посмотрите! Я же не выдумала мышь и корову, которые со мной говорят. Я прекрасно слышу их и разговариваю с ними! А этот дурак мне не верит. Ладно…

— А призраки? Скажешь, их тоже не существует?

Аллен даже остановился от удивления:

— Что? Какие призраки? Ты видела призраков?

— Да, в большом доме. Там кухарка, горничная, официант…

Он покрутил головой и снова принялся за дойку:

— Не смей ходить в большой дом. Нельзя, поняла? Если не поняла, я тебя выпорю, и тогда ты поймёшь.

— Я не могу готовить в очаге. Я буду готовить на плите. И точка.

— Опять ты меня вынуждаешь тебя наказать, — рыкнул Аллен. — Я же сделаю это, если не будешь слушаться!

— Если ты ещё раз попытаешься меня ударить, я просто уйду и никогда больше не вернусь, даже если твоя дочь будет плакать.

Я сказала это спокойным голосом, хотя всё внутри протестовало. Невозможно оставить Любашу, но невозможно и оставаться во власти этого чурбана, который на любое слово грозит плетью.

Я сделаю так, как решила.

Глава 6

Мудрости полные штаны

Аллен дёрнул в последний раз за коровье вымя, потом сплюнул, выругался своим любимым парсыном и потянулся за горшком, стоявшим в закутке. Вынул пальцами густой жир, растёр в руках и принялся натирать корове вымя. Он делал это такими щедрыми жестами, что я позавидовала Жуже. Массаж такими сильными жилистыми руками… Ей-богу, была бы не против! Даже если у меня нет вымени.

Тьфу, о чём я думаю?

Сколько времени прошло? А Любаша там одна сидит! Оторвавшись от стойки, бросила Аллену:

— Поняла всё, а теперь мне надо к девочке.

Фырчаньем он отпустил меня и сам встал. Понёс за мной бадью в дом, и только Жужа пробурчала вслед:

— Не опаздывай больше.

Пробежав через двор, я влетела в кухню, пересекла её в три шага и оказалась в комнате. Любаша сидела на кровати и смотрела на меня со страхом. Руками теребила откромсанный кое-как кусок ткани. Присмотревшись, я поняла, что это перед платья. Красивая ткань, нежно-бежевого цвета… Я видела такое платье в женском сундуке. Ножницы валялись рядом, и я быстро прибрала их — огромные, кое-где заржавелые. Спросила с укором:

— Ну, что же ты меня не подождала? И как отрезала? Хоть не поранилась?

Любаша помотала головой, пряча взгляд. Боится. А чего боится?

Оказалось, не чего, а кого. Аллен заглянул мне через плечо и разъярился мгновенно:

— Чиби! Ты сдурела, да⁈ Зачем платье испортила⁈

Выхватил кусок ткани из маленьких ручонок. Я краем глаза заметила движение и инстинктивно заслонила девочку своим телом, но удара не последовало. Аллен стоял, сжав в кулаках несчастную тряпку, и кипел изнутри. Ещё немного — и дым ушами пойдёт. Я проблеяла тихо, но твёрдо:

— Она ни в чём не виновата! И не надо было её одну оставлять!

— Это было свадебное платье твоей матери! — гаркнул хозяин, не глядя на меня. — Тебе кто сказал его уничтожать? Парсынова дочь, отродье прижилое!

— А ну замолчи немедленно! — рявкнула я, выпрямляясь. — Да что ж такое! Твоё она отродье, не видно, что ли?

А потом добавила без ехидства, совершенно искренне:

— Хотя как такому неприятному человеку, как ты, досталась такая чудесная дочь, просто непонятно!

— Потворствуй! Защищай! А она и твою одежонку изрежет, что делать будешь?

Вот в его голосе явная нота издёвки. Ну погоди, волк противный! В издёвку я и сама умею.

— А ты, как добрый господин, подаришь мне новую! И правда что, эта негармонична!

Аллен шумно вдохнул, чтобы успокоиться, как мне показалось, а потом так же шумно выдохнул. Швырнув мне кусок платья, буркнул:

— Поди перетряхни всю одежду. Нечего без дела шляться.

Я сразу и не поняла, что битва окончена. А потом, поняв, решила закрепить успех:

— А мышь? Там мышь, я её боюсь.

— Она тебя не съест, — сказал он веско и добавил, будто пообещал: — А вот я могу.

— Я тебе не Красная Шапочка, чтобы меня есть, — ответила уже спокойно. Вообще любой конфликт всегда можно уладить, если обратить всё в шутку. Но как быть с тем, кто из другого мира и шуток твоих не понимает?

Вот и Аллен уставился на меня, на мои волосы, потом обвёл меня взглядом целиком и спросил удивлённо:

— У тебя есть красная шапка?

Я только глаза закатила, но помотала головой. Сказала с запинкой:

— Это такая сказка. А тебе нужно кота купить. Кот поймает мышь.

— Кот? В моём доме? Никогда!

Аллен снова показал свой звериный облик, и я поняла — волк. Он волк. Морда волчья, шерсть бурая, и клыки такие огромные, длинные… Но пугаться я уже устала, поэтому сказала просто:

— Без кота никак, так что уж как-нибудь постарайся принять это.

— Женщина, сколько ты будешь мне противоречить⁈ — прорычал он. — Я твой хозяин, пойми уже это.

— Я буду всегда — понимаешь? всегда говорить то, что я думаю.

Даже ногой топнула. Выбесил он меня, настолько выбесил, что прямо захотелось снова за кочергой сходить! Видимо, Аллен понял это по моему лицу, потому что только прищурился и больше ничего не сказал. Но ушёл в свою комнату с таким видом, будто я его оскорбила и всю его семью до седьмого колена.

А мне всё равно.

Противный мужик. Патриархальный, дремучий, злой, постоянно цепляется ко всему… Интересно, что случилось с его женой? Умерла от тоски, что вышла замуж за этого типа? Или, может, вообще не выдержала и сбежала? Я бы тоже сбежала, честное слово.

Присев к Любаше на кровать, я спросила:

— Будем делать куколку? Я тебе покажу, сейчас.

Ножницами обрезала кусок ткани до почти ровного прямоугольника. Теперь всё просто, надо сложить вдоль, потом поперёк. Выдернуть несколько длинных нитей с края. Обвязать ниткой голову, потом из остатков ткани скрутить жгут, тоже обвязать и вставить внутрь большого куска.