дура! Нешто корова будет стоять недоена, пока я расторопную служанку не найду?

— Так научи, — фыркнула я, подобрав ложку и положив её в лохань с водой, где я замочила грязную посуду с плесневелыми остатками еды. — А то только требуешь, а не спросил даже: умею, не умею, делала ли когда-нибудь…

Он встал, отодвинув лавку так, что её ножки жалобно скрипнули по дощатому полу, и схватил меня за руку:

— Пошли, никчёмная, покажу, но только один раз.

Я хотела было оскорбиться на никчёмную, но не стала. Бог с ним, пусть корчит из себя хозяина жизни. Во-всяком случае, сегодня мне не придётся доить корову, а до завтра ещё дожить надо.

Аллен двинулся к выходу, но я оглянулась на комнату:

— А как же Люба? Она одна останется!

— Моя дочь умеет сидеть одна, когда надо. Я не могу таскать её каждый раз за собой.

И снова потащил меня на крыльцо. Мне только и оставалось, что покачать головой в бессильном порыве вернуться за девочкой. Но пришлось пересечь двор и войти вслед за Алленом в коровник, коим оказался самый большой сарай. Кроме коровы — огромной чёрно-белой зверюги с длинными рогами и маленькими злыми глазками — там стояла распряжённая лошадь и жевала сено. Но она только безучастно покосилась на нас и набрала ещё сухой травы в рот.

Аллен подхватил у входа большую деревянную бадью, потемневшую от влаги. Из пустой бадьи на меня пахнуло молоком — чуть подкисшим, но ещё сладким. Точным движением хозяин поставил ведро под раздутое вымя, и корова снова протяжно замычала, дёргая длинным хвостом. На конце хвоста была кисточка, и я удивилась. Никогда не думала, что у коровы хвост с кисточкой!

А потом перевела взгляд на вымя. Четыре длинных пятнистых соска. Толстенькие… Как их доить-то? У меня руки отвалятся…

Аллен буркнул:

— Ближе подходи, смотреть будешь.

Я опасливо глянула на корову, и она повернула голову, качнув рогами, вытянула шею ко мне и сказала угрожающе:

— Ты кто? А ну ходь отседа! Забодаю!

Я широко раскрыла глаза, не веря своим ушам, замерла. Аллен недовольно прикрикнул:

— Жужа, стой спокойно!

Жужа, блин… Он назвал корову Жужей! Как собачку… Но из-за всей ширины и глубины моего мысленного фейспалма, а также невозможности нервно и громко взоржать, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, а потом обратилась к говорящей животине:

— Уважаемая корова Жужа, я прекрасно понимаю вашу неприязнь ко мне, поскольку вы меня совсем не знаете, но нам придётся какое-то время сосуществовать и взаимодействовать.

Аллен смотрел на меня во все глаза, забыв о дойке, а животина покосилась лиловым глазом и шумно фыркнула, как будто её глубоко возмутили мои слова. Я же продолжила, пытаясь погасить свой страх перед этой тушей с рогами:

— Так вот, в наших силах сделать этот процесс максимально простым и удобным для нас обоих. Просто сохранять нейтралитет и не проявлять ненужной агрессии.

Что я несу? Матерь божья, какую чушь я говорю неграмотной корове из другого мира?

Она пожевала широкими чёрными губами и ответила задумчиво:

— Мудрёно говоришь. Тебе чего надо-то от меня?

— Чтобы вы меня копытом не ударили или не забодали, когда я буду учиться вас доить.

— Хватит разговаривать с глупой тварью, — пробурчал Аллен. — Как будто она может тебе ответить!

Жужа вытянула шею, а губы трубочкой и промычала:

— Доите у-у-уж! Телёнка увели, мочи нету терпеть, вымя разрывается! Угнетатели…

Я подняла брови. Корова-коммунистка? Нет, хуже. Корова-коммунистка, которую я понимаю, а Аллен нет.

Можно уже закончить с чудесами, пожалуйста? Я больше не выдержу.

Аллен прикрикнул на меня:

— Смотри, никчёмная!

И, взявшись за два соска кулаками, принялся тянуть их вниз. Тугие струи тёплого молока глухо ударили в бадью, и ещё раз, и ещё, и снова. Корова мгновенно успокоилась и только хвостом дёргала из стороны в сторону, иногда задевая плечо Аллена. Как он доит хорошо! Руки слаженно работают — раз, два, раз, два. Да нет в этом ничего сложного! И я смогу, как не смочь!

Но такой темп я точно не выдержу… Как же быстро!

— А помедленнее можно? — спросила и получила злой взгляд в ответ. И сам ответ:

— Нельзя. А то не выдоишь до конца.

Потом он тряхнул головой и встал:

— Давай сама теперь.

— Я боюсь, — призналась, покосившись на корову. Жужа угрожающе мотнула рогами:

— Забодау-у-у!

А Аллен со своей стороны просто молча толкнул меня к ведру и скамеечке, не считаясь с моими страхами.

Я честно попыталась повторить его движения. Соски у коровы были тёплые, гладкие, на ощупь почти бархатистые, дёргать их было страшно, да и Жужа заволновалась, начала стучать задней ногой, глухо ворча какие-то не понятные мне ругательства. Аллен с досадой сказал:

— Не дёргай, сжимай!

Я послушалась, принялась сжимать пальцы в кулак. Очень скоро они стали совсем деревянными — я перестала их чувствовать! И так два раза в день? Да ну! Убиться, я же сдохну или останусь без рук!

Нет, я буду не я, а изобрету кустарный аппарат для машинного доения. В конце концов, я всегда любила выдумывать всякие штуки. Мне всего лишь нужны стаканы для сосков и что-нибудь похожее на шланги. И даже электричества не надо, шестерёнки и ручка, можно крутить одной рукой.

В голове уже почти сложилась конструкция аппарата, когда Аллен толкнул меня в плечо:

— Хватит, нет там уже ничего! Вторую пару дои.

Я отняла руки от вымени и вытянула перед собой. Ладони мелко дрожали, как у пьяницы. Попробовала сжать и разжать — тупая боль уставших мышц сказала, что ничего я в ближайшее время не сделаю со второй парой. Показав ладони Аллену, мстительно пожаловалась:

— Всё, не могу — не сгибаются пальцы.

Он закатил глаза, фыркнув в бороду, а потом сказал осуждающим тоном:

— Вот откуда ты такая баба взялась слабенькая⁈

— Оттуда, где учат работать не двадцать часов в сутки, а головой, — ядовито ответила я.

— Как ты головой корову подоишь? — он снова фыркнул и сел на моё место. Его руки снова задвигались быстро и привычно, молоко запенилось в бадье, а я, машинально крутя холодные каменные бусины ожерелья, прикинула, насколько трудно будет найти ёмкости, чтобы надеть на коровьи соски.

Есть ли в этом мире резина?

На наличие силикона рассчитывать не стоит, а вот резиновые прокладки были бы кстати. Вроде бы нужно нечто, создающее вакуум… Но это тоже можно придумать и подогнать. Когда ты знаком с поршневой системой, её проще воссоздать в условиях примитивного, не индустриализированного мира, чем выдумывать и тестировать