Глава 17. Гроза над Заречьем

Валя сквозь сон услышала гром и дробные удары по стеклу. Где-то в коридоре хлопнула дверь, потом – глухой стук. Кто-то бил в главные двери школы, не стесняясь.

– Откройте, пожалуйста! – сиплый голос задыхался. – Очень срочно! У нас беда!

Валя натянула спортивный костюм, вышла в коридор. Там уже стояли Максим в майке и Илья, босиком, с ремнём в руках. Туманский подскочил к двери, щёлкнул ключом, распахнул.

В проём из мрака и шума ввалилась мокрая фигура. Чёрный брезентовый плащ с капюшоном блестел, как рыбья чешуя. Вода стекала на пол.

– Борщёв? – Туманский с удивлением узнал продавца магазина. – Николай Сергеевич?

– Да, это я… Горох, – представился мужчина, стягивая капюшон с головы, заикаясь от бега и волнения. – Я прямо из Глуховки. Рано встал… в магазин пошёл… пешком. Дорога раскисла, там трактор не проедет, а велосипед… ну его. Темно, гроза. На мосту – следы… грязные, с протектором, косо к краю уходят. Я к краю подошёл, вниз глянул – а там, мать честная! – в реке, колёсами кверху, зелёный мотоцикл. Я узнал его. Это нашего участкового. И там… кажется, сапог торчит из воды.

– Сбор, – коротко сказал Максим. – Валя – фонарики. Илья – верёвку, что есть. Борщёв, веди.

Через минуту они уже выскочили под дождь. Гремело так, будто на небе рвались снаряды. Вода хлестала по крыше школы, с шумом выплёскивалась из водосточных труб, капли прыгали по ступеням, нещадно лупили по лицам. Земля под ногами расползалась. На каждом шагу сапоги скользили, комки мокрой глины налипали на подошвы.

До моста шли минут пятнадцать. Илья с какой-то тоской глянул на тёмный массив Могильника, где был всего несколько часов назад и который казался ему каким-то волшебным миром сказок и преданий. Теперь то, что он видел на нём, представлялось случившимся много лет назад, в иной жизни, в ином измерении.

Бревенчатый настил моста блестел, словно был смазан. Река набухла, потемнела, шла валом, цепляла за сваи ветки, гнала мусор. Перед мостом стоял грузовик, фары светили в темноту, над горячим капотом поднимался пар. Рядом расхаживал директор совхоза, сутулый, в плаще без капюшона, и шофёр, кутающийся в мокрый ватник.

– Здорово, мужики. – Уткин вскинул ладонь. – Похоже, занесло его. Колёса в грязи, как в масле. Съехал с мостка – и прямо в реку. Тяжестью придавило. Я сейчас в контору, звонить в район.

– Позже, – сказал Максим. – Сначала – тело. Илья, пошли.

Они с Ильёй спустились по откосу. Вода сначала резанула холодом по коленям, потом по бёдрам. Дно вязкое, камни скользкие. Фонарь у Вали выхватывал из тьмы отдельные фрагменты. Зелёная тушка «Урала» лежала колёсами вверх, одно из них медленно вращалось, цепляясь за поток. Из-под бензобака торчала нога в сапоге.

– Раз, – скомандовал Илья. – Два…

Они поднырнули, рывком перевернули мотоцикл, тот тяжело ухнул на бок. Илья ухватил сапоги, Максим – под мышки, и они выволокли тело участкового на берег. Валя уже была рядом, фонарь закрепила на ремне, колени – в грязь.

– Свет держите, – сказала она Уткину.

Тот послушно направил луч фонаря на тело. Да, это был участковый Прохоров. Лицо серое, глаза едва прикрыты, водоросли на кителе, волосы прилипли ко лбу. На шее расплывалась мощная гематома – плотная, тёмная полоса от правого уха к левой ключице.

– Рулём придавило, наверно, – с трудом выговорил директор совхоза. – Не смог высвободиться… и всплыть… Несчастье-то какое… Двое детишек у него… Эх, эти мотоциклы проклятые, это же самоубийство какое-то!

Валя провела ладонью выше воротника, подушечками пальцев ощупала углы нижней челюсти, гортань, ярёмную ямку. Сняла часы «Восток», посмотрела на запястье. Потом обыскала карманы. Служебное удостоверение. Мокрая, помятая «трёшка». Молча поднялась. Протянула Илье обрывок простыни.

– Накрой. Потом – в кузов.

Максим встал, вытер лоб тыльной стороной ладони.

– Илья, ты – к жене. Скажешь аккуратно. Узнаешь, когда вышел, куда собирался, почему на мотоцикле в такую грозу и к мосту. Кто его ещё видел, с кем говорил. И пусть ничего не трогает дома из его личных вещей. А я буду в Москву докладывать.

– Понял, – кивнул Илья.

– Да что там докладывать, – сокрушённо покачал головой директор совхоза. – Несчастный случай. Не справился с управлением…

– Кстати, – сказал Туманский, стаскивая ботинок и выжимая насквозь мокрый носок. – Игорь Серафимович, а вы откуда узнали об этом?

– Горох сказал… В окно мне тарабанил, разбудил. Хорошо, машина в соседнем дворе стояла.

– Судя по следам, – произнесла Валя, медленно двигаясь по мосту и светя фонариком под ноги, – он ехал оттуда.

Она кивнула в сторону Могильника.

– Игорь Серафимович, – обратился Максим к Уткину. – А что у вас в той стороне находится?

– Глуховка, – тотчас ответил директор совхоза. – Это, в общем, тоже наша деревня, но как бы удалённый район…

– Хутор! – подобрал более точное слово Горох. – Там всего три двора. И я там живу.

– Что ещё?

– Сады, – продолжал директор. – Свинарники…

– Ещё? – Туманский принялся выкручивать второй носок.

– Ферма…

– Я будто щипцами вытаскиваю из вас слова.

– Зерновые склады.

– Понятно, – кивнул Туманский, поднимаясь на ноги. – А теперь главный вопрос. У вас в магазине есть нормальные носки?

– Найдём, – заговорщицки произнёс Уткин, кивнул и глянул на грузовик. – Садитесь, поедем вместе. Мне всё равно в контору, надо звонить в район.

– Едем, – сказал Максим. – Валя вместе со мной – в кабину. Остальные в кузов. Горох, останешься на мосту. Никого не подпускать, пока не вернёмся.

– Есть, – сказал Горох и натянул капюшон на голову потуже.

– Ключи! – требовательно произнёс Уткин и протянул в сторону Гороха ладонь.

– Что? – не понял Горох.

– Ключи от магазина, бестолочь! – уточнил директор. – Товарищу следователю носки нужны!

Горох торопливо порылся в карманах и протянул директору связку.

Тело аккуратно уложили в кузов на брезент. Дождь не унимался. Мост скрипел под натиском воды. Фары грузовика с горем пополам освещали дорогу. Под колёсами чавкало, машину вело из стороны в сторону, кабина подпрыгивала на рытвинах. Водитель подался вперёд, едва не касаясь лбом стекла, крепко сжимал руль, боясь, что машина вырвется.

– Июль, – сказал Максим, глядя в стекло. – Брянское курортное лето.

– Люблю ваш юмор. – Валя не улыбнулась, только посмотрела.

– Я серьёзно, – ответил он и закурил. – Лето. Работа. Люди… Битва за урожай. Да, товарищ водитель?

Илья из кузова постучал по крыше кабины.

– На перекрёстке высадите, – крикнул он сквозь вой мотора. – Я дальше пешком. Быстрее так.

– Пешком так пешком, – отозвался директор, промокший насквозь, оттого злой, и махнул в сторону. – За магазином третий дом справа. Там участковый живёт… Жил, то есть… Только смотрите под ноги.

Илья спрыгнул с