Мертвое зерно - Игорь Иванович Томин

Игорь Томин

Мертвое зерно

© Томин И., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1. Человек на обочине

Поднялись затемно. Отец собрал планшетку, сунул в карман паспорт, на столе осталась кружка недопитого чая. Сказал коротко: в Брянск, по делам, ненадолго. Любка кивнула, накинула косынку и вышла с ним на улицу.

До лётного поля четыре километра. Дорога в колеях, по краям мокрица и хвощ, в ложбинке чернеет лужа после ночной росы. Они шли бодро. Отец молчал, только иногда покашливал. Любка пыталась разговорить:

– Пап, к вечеру вернёшься, чи как?

– Погоди, дочка. Как с делами управлюсь, так вернусь. Не впервой летим.

– А ты чего плохо спал?

– Я плохо спал? С чего ты взяла?

– Да слышала, как босыми ногами по веранде шлёпал.

– Воду пить вставал.

– Волновался?

Отец не ответил.

Весной он тоже летал в Брянск, тогда вернулся поздно, как раз к тому часу, когда в хате уже вечерять садились. Любка тогда бегала в клуб, на «Карнавальную ночь», Сашка крутил фильм, улыбался, шутил громко, все девчонки хихикали. Она вспомнила и потупилась. Теперь другое дело, не до смехов.

Домик на лётном поле показался внезапно. Небольшой, с голубой доской на стене, над дверью проволока антенны. Перед порогом привязанная кляча щиплет траву. Дальше, за полосой, пасётся стадо овец, пастух гонит их от кромки, покрикивает: «А ну, кыш, нечего тута!»

Внутри домика – стол, журнал в клетку, на подоконнике радиостанция, трещит, будто шмель в банке. Служащий, он же диспетчер, поднял глаза, кивнул, достал ручку.

– Вдвоём летите?

– Нет, один, – ответил отец. – По службе.

– Паспортик. Запишем. Сёдни полный борт, ещё двое из Житни подходят.

Он перелистнул журнал, вписал фамилию: Андреев. Отметил время. Протянул зелёный билет. Посмотрел на Любку:

– Провожаешь? Нехай постоит на отмашке. Самолёт уже скоро. Шума бояться не надо.

– Да я летала уже, – усмехнулась Любка. – Знаю.

Они вышли. Солнце быстро поднималось, становилось жарко. Овцы опять полезли на посадочную полосу, пастух махнул кепкой и отогнал. Где-то далеко загудело, потом ближе, отчётливее. Самолёт увеличивался в размерах, плавно покачал крыльями, прицеливаясь, сбросил обороты и мягко коснулся луга. Подрулил ближе, остановился и затих. Открылась дверца. Пилоты вышли вслед за пассажирами. Диспетчер хлопнул ладонью по двери:

– Пассажиры, на посадку, по одному, без суеты.

Отец поправил ремень сумки.

– Ну, Люб, иди домой. К матери загляни, скажи, что улетел благополучно.

– Ага, – сказала она и улыбнулась, хотя внутри было немного тревожно. – Не учи учёного…

– Ишь ты. Взрослая стала. Ну, бывай.

Он поднялся по стремянке, оглянулся коротко, сел на железную скамейку вдоль борта с иллюминаторами. Любка помахала. Диспетчер вписал что-то в журнал, сделал пометку карандашом, тронул рацию. Пастух опять обматерил овец, чтоб не лезли под самолёт. Винт завертелся быстрее. Самолёт поехал, разогнулся, оторвался и, набирая высоту, пошёл на восток.

Дорога домой тянулась по полям напрямую, но Любке захотелось пойти дугой – через мост и могильник. Для этого надо было немного пройти через пшеницу, чтобы срезать, как она уже делала не раз. Свернула с дороги, ступила в межу. Колосья по грудь, теплом щекочут. Жаворонок вспорхнул, трепещет крылышками, волнуется. Где-то за кустарниками каркнула ворона. Тропка через пшеницу есть, протоптана, но тут будто прервалась.

Любка остановилась, прислушалась. Тишина, только колосья шевелятся. Где-то совсем рядом должна быть дорога к мосту. Шаг, ещё шаг. По правую руку что-то лежит, темнеет. Она раздвинула колоски, затаила дыхание. На земле телогрейка. Человеческая рука, ладонь вверх. Дальше голова, волосы слиплись, что-то чёрное и вязкое, как смола, лицо в сторону, глаза полуоткрыты. Любка отпрянула, хотела крикнуть, но не смогла. Ещё шаг, как во сне. Это же Сашка-кинщик! Кепка с засаленным козырьком рядом валяется, она её узнала. Чуть поодаль мотоцикл на боку, руль вывернут, колесо застыло вертикально, как маленькая мельница, пшеница примята в широком круге.

«Господи…» – прошептала она то ли вслух, то ли про себя. Ноги стали ватные. Сердце билось гулко, в висках стучало. Она робко присела рядом, не касаясь, посмотрела – на ватнике пятно, на земле пятно. Машинально поискала взглядом брелок для ключей, который она сама недавно сплела из кожи, а он беспардонно присвоил себе, но ничего похожего не увидела. В горле стало горячо.

Она отступила назад, задела ногой кочку, едва не упала. Потом бросилась назад, туда, где межа, и дальше по большаку к деревне. Бежала, не глядя, куда ступает. Ветер свистел в колосьях, тропка путалась. «Авария? Или ударил кто? Или пьяный в канаву зарулил?» – стучало в голове. Когда выскочила на луг, на мгновение остановилась, хватая воздух ртом. Потом снова бегом. Речку перешла вброд, задрав подол и оголив до трусов белые стройные ноги в расчёсах и ссадинах. Первой мыслью было – к Наде, в библиотеку. Нехай скажет, что делать, она жена, она обязана. Тем более библиотека была по пути к дому участкового. Любка свернула с дороги, взобралась на пригорок и у самой библиотечной калитки чуть не столкнулась с крепким мужчиной в тёмном пиджаке поверх клетчатой рубахи. Он явно только что вышел из калитки на улицу, а Любка, не видя его, чуть не попала ему под ноги.

– Ой! – сказала она испуганно.

Мужчина ничего не ответил. Любка заметила, что верхняя губа у незнакомца была со шрамом посредине, и вообще лицо злое, сердитое, с таким лицом он обязательно должен был выматерить Любку или на крайний случай процедить сквозь зубы: «Куда прёшь, дура?», но он ничего не ответил и быстро пошёл вниз к дороге. Любка зашла в калитку, там непроизвольно оглянулась – незнакомец уже почти скрылся за пригорком, и всё-таки Любка успела заметить, что он тоже оглянулся.

Обычная хата с вывеской «Библиотека» встретила её большим амбарным замком на двери. И на гвоздике прилеплен листок: «Ушла на жуки». Любка постояла, глядя на корявые буквы, словно они вот-вот поменяют порядок, и тогда будет совсем другой смысл, например: «Стучите громче!»

Перевела дух и побежала на окраину, где жил участковый Василь. По дороге ей встретилась телега с бидонами, мужик кивнул, спросил: «Ты куда так, девка?» Она махнула рукой, даже не ответила. Ноги сами несли, как по наклонной. Двор участкового был захламлён, штакетник щербатый, над крыльцом лампочка болтается на проводе. Она ударила кулаками в дверь, раз, второй, третий.

– Василь! Открывай! Тут такое… Быстро! – Голос сорвался.

В избе послышались шаги.