вроде как чужой, но Сашка его хорошо знал по работе. Таких людей тоже пока держим в уме. Значит, пока у нас более-менее достойная внимания версия – это убийство. ДТП исключаем?

– Завтра будет более ясная картина, – сказала Валентина. – Но даже сейчас мы имеем однозначные факты. Карманы вывернуты. Денег нет. Плёнки целы. Это классический грабёж. Кто-то хорошо знал, что искать. Взяли наличные и ушли.

– То есть удар был нанесён уже после того, как он спешился, – подвёл черту Илья. – Не падение, не ДТП. Убийство с целью ограбления.

– Плюс «чистый» мотоцикл, – коротко кивнула Валентина.

– Детки мои сладенькие, – протянул Туманский, открывая бутылку и наливая себе немного в стакан. – Вы хотите обосновать убийство пустыми карманами. А кто мне скажет, сколько могло быть денег в этих карманах?

Повисла тишина.

– Заурядный фильм, мы даже его название не знаем, – продолжал Туманский. – Это далеко не «Бриллиантовая рука», которую люди с яблонь готовы были смотреть. Кто-то из вас уверен, что вечером перед убийством Сашка собрал внушительную кассу? Взрослый билет – двадцать копеек, детский – десять копеек. В зареченском клубе от силы три десятка посадочных мест. Считайте выручку, кто в арифметике силён.

– М-да, – задумчиво произнёс Илья. – За такие деньги убивать человека…

– Это во-первых, – помахал пальцем Туманский. – А во-вторых, откуда этот грабитель знал, что Сашка после сеанса поедет не домой, а куда-то в поля, в чёрную ночь?

– Спрошу завтра у завклуба, – сказал Илья, – сколько примерно людей было на том сеансе. Чтобы мы не гадали, а знали точно.

– Вот потому к версии спонтанного ограбления я отношусь как к детскому лепету. – Туманский опустил на стол стакан, наклонился, поискал в ведре яблоко. – Тогда всплывает другой вопрос: если встреча была оговорена, то почему именно в поле? Почему не на мосту, не в клубе, не в библиотеке?

– Потому что в поле темно и не видно из окон, – сказал Илья. – Слева поле, справа поле. Уехал туда – и ты в кадре без зрителей, без случайных свидетелей.

– Вот это разумная мысль, – подытожил Туманский. – Надо осторожно опросить людей, может, кто слышал, кому он говорил, что после сеанса поедет через поле. Кто видел его последним. В общем, пока так. Без красивых финалов. Работаем по людям и трупам… Слушай, Валь, как ты их ешь?

– Кого – трупы?

– Яблоки! Это ведь жуткая кислятина, в рот взять нельзя.

– Это потому, что вы ими водку закусываете, – со знанием дела ответила Валя. – Эмаль на зубах становится гиперчувствительной.

– Ладно, я пойду спать. – Туманский поднялся бодро, пружинисто, будто снял рюкзак с плеч. – Иначе завтра буду путать фамилии с названиями деревень.

– Ужин на столе! – крикнула ему вдогон Валентина. – С фермы привезли: борщ, сало, драники со сметаной, малосольные огурцы, домашнюю колбасу, яйца вкрутую и что-то там ещё. В столовой накрыто. В общем, увидите, не перепутаете.

– Если перепутаю – исправлю, – бросил Туманский и махнул рукой.

Илья и Валя остались вдвоём. Полная луна поднялась над горизонтом. Тень от яблони легла на скамью, как плед. Илья взял яблоко, потёр его о рубашку, посмотрел на домики за садом.

– Деревня живёт как большая семья, – сказал он. – Почти все друг другу родственники. Даже если ссорятся и мирятся по десять раз в день.

– Поэтому чужих воспринимают одинаково, – кивнула Валентина. – Вежливо улыбаются, но близко не подпускают. Здесь круговая порука – не слово из учебника. Это привычка выживать общиной. Секреты делят на «наши» и «не наши».

– Прорвёмся, – усмехнулся Илья. – Все имена выучу, всем руки пожму, со всеми водки выпью. И стану своим в доску.

– Осторожнее с обещаниями, – сказала Валентина. – Здесь доверие – вещь неторопливая. Как тесто на хлеб. Поторопишь – комом выйдет.

– Ладно, буду пить не спеша, – Илья положил недоеденное яблоко на край скамьи. – Макс прав, кислятина страшная.

Из окна школы падал прямоугольник света, в нём плавно танцевали комары и мотыльки. Где-то в соседнем дворе коротко звякнули вёдра, скрипнула калитка. Валентина отправила огрызок в бурьян. Илья поднялся.

– Пошли, – сказал он. – Иначе Туманский съест колбасу без нас и скажет, что так и было в плане.

Они пошли к школе. Скамья осталась под яблоней, ведро с кислыми яблоками – в траве, как немое обещание завтрашних разочарований.

Глава 10. Дом Андреевых

Илья как раз вышел на главную, когда Любка замахала ему издалека. Рядом с ней шёл мужчина с чемоданчиком – крепкий, коренастый, усталый, с упрямыми складками у рта. Подошли к калитке, перемолвились с оперативником парой слов:

– Пап, это Илья Воронов. Из Москвы. – Любка показала ладонью, будто представляла артиста на сцене. – Он со мной утром… помог.

– Москва… – Мужчина кивнул, без улыбки. – Проходите.

Двор подметён, по утоптанной дорожке в сад пробежала кошка, мелькнула и пропала. Андреев наклонился к замку, попытался вставить в гнездо ключ. На связке болталась кожаная косичка – аккуратная, ровная, с вплетённой в неё золотой ниткой и с маленьким узелком в конце. Илья усмехнулся: похоже, дочка снабдила весь дом такими брелоками.

– Пап! – с укором сказала Любка. – Открыто! Лидка дома!

В хате прохладно. У окна стол. В углу – белёная печь. Слева шкаф с потёртыми дверцами. Поперёк комнаты натянута верёвка, на ней занавеска в цветочек, за ней угадываются кровати.

Младшая дочь Лидка была дома. Сидела на табурете, поджав ногу, иголкой ловила кромку платья. Когда Любка зашла, младшая быстро подняла глаза, скользнула взглядом по Илье, улыбнулась мельком, как зеркальцем блеснула, и тут же спрятала улыбку.

– Это дядя из Москвы, – сказала Любка на всякий случай.

– Вижу, что не из Курманово, – ответила Лида. – Наши дяди в светлых пиджаках не ходят.

– Лид, – коротко бросил отец. – Язык при себе.

Лида хмыкнула, снова ткнула иголкой в край платья. Пальцы у неё быстрые, ловкие. Пальцами можно спорить и без слов: как девочка медленно отложила иголку, как она ровно поправила прядь. Любка ответила тем же – демонстративно и с раздражением выровняла сандалии сестры, которые и без того стояли у стены вполне себе ровно. Между ними проскользнуло то, что в протокол не запишешь: вечный спор, кому полоть, кому воду носить, чья очередь под корову и кто поросёнку давать будет.

– Садитесь, – сказал хозяин Илье. – У нас просто.

– Просто – это удобно, – согласился Илья. – Андрей Викторович, верно?

– Верно, – отец поставил чемодан у печи, присел на край стула, как на пружину. – Вы по делу. Понимаю.

– По делу, – мягко кивнул Илья. – Про Сашку вы, конечно, уже всё знаете. Я хотел уточнить, когда вы утром шли на самолёт, видели ли вы по