т. п.). Потому, с одной стороны, один из персонажей эпоса, мудрый Видура, настаивает на том, что игра в кости обязательно приведет к раздору, но с другой – царь не может отказаться от вызова, как воин не может уклониться от битвы.

Вставной эпизод эпоса – легенда о Нале и Дамаянти – повествует о типологически подобной ситуации. Однако в этом эпизоде причина проигрыша кроется в несоблюдении Налой ритуальных предписаний: после отправлений естественных потребностей организма Нала приступил к полосканию рта, не омыв ног. Эта небрежность сделала его уязвимым: им овладел Кали, дух игральных костей. В тексте Кали фигурирует вместе с Двапарой. И Кали, и Двапара (как Трета и Крита) – название юг, мировых периодов. Но эти же термины одновременно являются наименованиями для бросков игральных костей. Следовательно, «одушевляются» не только сами кости, но и «ходы». Как и кости, они могут представлять опасность для человека. Нала смог избавиться от духа Кали, лишь когда получил от царя Ритупарны «сокровенное знание игры»:

«Тут из тела обретшего знание игры Налы вышел Кали, изо рта которого непрерывно извергался жгучий яд Каркотаки. И вышло из (Налы) мучившее его пламя проклятия Кали; долгое время терзаемый им царь был не властен над своей душою» (Махабхарата III.70)[7].

В последующие за ведийским периодом эпохи игра в кости постепенно превратилась в светское развлечение. Однако и тогда двойственное отношение к ней сохранялось.

Люди как боги

Брахманы

Особую роль в ведийской религии играло жречество – брахманы. Брахманы представляли собой крайне редкое для древнего Востока явление: кроме арийского, лишь древнееврейскому обществу был знаком феномен замкнутого жреческого сословия – все остальные цивилизации допускали включение в среду священнослужителей людей извне. В Индии же жрецом можно было только родиться.

Основной функцией брахманов было отправление жертвенного ритуала, знание всех элементов которого считалось доступным лишь им. Именно брахманы обладали наивысшей ритуальной чистотой. Они же владели некими сверхъестественными способностями воздействия на мир, достигавшимися соблюдением всевозможных обетов. Познания брахманов в тонкостях совершения обрядовых действий, знание ими священных текстов и наивысшая чистота в совокупности делали их в глазах людей совершенно особой категорией существ, отличных от простых смертных.

В брахманской среде сложились ведийские тексты, многие из которых и сегодня почитаются как священные. В условиях отсутствия письменности, которая появилась в Индии лишь во второй половине I тыс. до н. э., именно брахманы были не только создателями, но хранителями и трансляторами традиции. Брахманы выступали и в роли гуру – учителей и наставников, передавая священные знания из поколения в поколение, защищая их от непосвященных. Все это объясняет особое отношение к ним в индийской культуре, существующее с древнейших времен и сохранившееся до наших дней.

Брахман

Услуги брахманов требовались и во время семейных церемоний, и во время общинных. Особая роль была у пурохиты – родового жреца царя, поскольку от его действий зависело благополучие царской семьи, самого царя, а, следовательно, и всего царства. Он же выступал не только в качестве служителя культа, но и в роли царского советника. Потому этот человек пользовался высочайшим авторитетом при дворе. Наибольшую славу в эпоху древности приобрел пурохита царя Чандрагупты, основателя династии Маурьев (ок. 317–180 гг. до н. э.), по имени Чанакья. Его образ сохранился в многочисленных преданиях и литературных текстах. Согласно им, оскорбленный царем Нандой брахман поклялся отомстить ему, сместив с престола и уничтожив династию, а его царство передать в руки другого. Итогом этой клятвы и стало вступление на престол Чандрагупты, победившего Нанду. Чанакья же был при новом царе советником и наставником. Их история отражает важную для древнеиндийской традиции мысль о том, что гармоничный союз царя и его пурохиты – залог успеха и процветания царства. Сила же проклятия брахмана такова, что способна изменить мир.

За свои услуги плату брахманы не получали. Однако же им полагалось преподносить всевозможные дары (от еды и драгоценностей до домашнего скота и земельных участков) – дакшину. Без дара брахману и жертвоприношение, и обучение считались бесполезными и бесплодными. Дарения брахманам во все периоды индийской истории рассматривались как богоугодные деяния.

Статус брахманов существенно отличался от статуса простых смертных. Так, они традиционно не облагались налогами. Кроме того, к ним нельзя было применять никакие физические наказания (например, клеймить) даже за преступления. Если брахман совершал таковые, его следовало изгнать из страны. Тем более считалось недопустимым приговаривать брахмана к смертной казни. Убийство жреца во все эпохи рассматривалось индийскими дидактическими текстами как тягчайшее преступление. Впрочем, надо полагать, реальная практика могла существенно отличаться от рекомендаций, даваемых дидактической литературой. В иных памятниках индийской традиции часто встречаются упоминания о царях, убивавших брахманов.

Особое положение брахманов в обществе сохранялось и в последующие эпохи. Так, в период мусульманского владычества многие правители придерживались древней традиции, не облагать местное жречество налогами. С другой стороны, уже в эпоху Нового времени для европейцев было характерно сложное отношение к этому слою населения. У многих европейских путешественников можно обнаружить язвительные и даже уничижительные высказывания о том, что брахманы склонны обманывать легковерный и невежественный народ, способствуя тем самым распространению «глупых суеверий» и предрассудков. Христианские миссионеры часто видели именно в брахманах главное препятствие «для обращения язычников в истинную веру».

В современной Индии процент брахманов от общего числа населения составляет менее 10 %. Главным образом это люди умственного труда, представители творческой интеллигенции, преподаватели, а также политики и лица, занимающие административные посты.

Риши

Слово «риши» справедливее всего было бы переводить как «пророки», «провидцы». Традиция именно их считает условными авторами ведийских гимнов. Впрочем, понятие авторства в данном случае кажется до некоторой степени условным. Предполагалось, что от рождения риши, неизменно принадлежавшие к варне брахманов, обладали неким даром «видения» или особым «слухом», позволявшим им не сочинять, а именно «видеть» и «слышать» священные тексты. Поэтические же таланты риши давали им возможность «перекладывать» эти тексты на «язык людей».

«Поэтический дар» риши, скорее всего, передавался по наследству. Потому ведийская традиция сообщает нам не столько о конкретных «авторах» ведийских текстов, сколько об их родовых сообществах. Гимны создавались, хранились и передавались в устном виде из поколения в поколения в жреческих семьях. Именно с этими семьями связывается древнейшая часть Ригведы – «фамильные мандалы», создание которых приписывалось «певцам» из легендарных родов (Вишвамитра, Васиштха, Бхарадваджа и т. д.). Каждый из риши при этом не творил тексты заново, а воспроизводил древние каноны в стилистике и на языке «прежних риши».

«Творческий процесс» ведийских провидцев