и нам надо было разобраться с ситуацией. В ту ночь мы вызвали эвакуатор, отвезли машину в мастерскую. К счастью, поломки были небольшие, и нам пообещали все исправить за два дня. Все свои накопления я, конечно, истратил, и теперь, вернувшись на Тайвань, должен был энергично взяться за подработку.

После того как мы все закончили, Куй придется вернуться к своей судьбе и жить одной.

Правда, для меня неожиданностью оказалось предложение Вэня.

– Верзила перед возвращением подарил мне оставшуюся у него энергию. Так что теперь у меня хватит сил на изменение причинно-следственной связи, – сказал он, обращаясь к Куй. – Мне кажется, ты уже не жалеешь о своей прошлой жизни. Если хочешь прожить другую жизнь, что-то исправить, я могу это устроить. Это просто. Могу даже стереть твою память. Что скажешь?

– Господин Вэнь, позвольте мне немного подумать.

Я, слушая Вэня, почувствовал, как меня охватывает желание предложить ей жить вместе. Если Вэнь имеет возможность изменить ход событий, ему легко, например, изменить ее посемейную запись. Но имею ли я право предлагать такое? Мы ведь даже пока не встречаемся. Если я такое скажу – это ведь будет равнозначно предложению руки и сердца.

– Конечно. Она же несовершеннолетняя. Ты будешь самым настоящим извращенцем.

Вэнь, как обычно, прочитал мои мысли. Он, конечно, отрицает эту свою способность, но я ему не верю.

Благодаря этой способности он легко узнал, кто является опекуном Куй, пробрался в офис и украл не только все личные вещи девочки, но и ключ от квартиры. Правда, она не торопилась возвращаться домой, а после окончания ремонта машины попросила меня поехать с ней за вещами.

Интересно, может быть, она что-то придумала по поводу предложения Вэня все изменить?

– А почему ты сам не сказал ей о том, чего все это время просил для нее? – спросил Вэнь, когда мы остановили машину у ее дома. – Если ты хочешь жить с ней, тебе достаточно рассказать, что ты ради нее сделал. Ты же сам на пороге смерти сказал, что твоя жизнь тебе не нужна, но ты хочешь спасти ее. И когда я рассказал про «о-хаси-сама», ты сразу согласился. Ты рисковал жизнью ради нее. Только избавь меня от всякой ерунды вроде бескорыстной любви, которая ничего не просит взамен. Ты не такой.

Я вздохнул.

– Не хочу, чтобы она думала, что я все это пожелал из чувства вины, потому что ей пришлось все это пережить из-за меня. И не хочу, чтобы она встречалась со мной, чувствуя мою ответственность. Думаю, это не так. Я действительно люблю ее и хочу быть вместе с ней. Вот и все.

– Ну и романтик ты, Пиньчэнь! – улыбнулся Вэнь. – Впрочем, я вовсе не против быть рядом с таким человеком.

Когда я решил участвовать в ритуале «о-хаси-сама», я понятия не имел, что Вэнь все подготовил. Его «хакинг» оказался прямым вмешательством в мою жизнь. Когда я в первый раз увидел сон про школу В, Вэнь легко туда проник и начал исследовать тамошний мир. Говоря другими словами, мы как будто использовали плагин в онлайн игре. Если О-хаси-сама вдруг запросил бы пощады, это был шанс для Вэня войти с ним в контакт. В результате то ли потому, что мне повезло, то ли потому, что Вэнь был со мной, но восемьдесят четыре дня закончились без проблем, я легко выжил и стал победителем в этой игре.

– Кстати, а почему ты тогда сказал, что палочки изобрел Цзян Цзыя? – спросил я Вэня.

– Потому что он их и изобрел, просто насчет яда все было не так.

– А позавчера ты сказал, что это был ты.

– Дай-ка я тебе объясню очень важную вещь.

Вэнь при этих словах выпрямился, однако лицо его намекало, что эта вещь не так уж и важна.

– Ты когда-нибудь задумывался, кто ты сейчас?

– В каком смысле – кто?

– Ты сейчас – «полубог». По-английски demigod.

– Это что еще такое?

– Я – бессмертное существо из иного мира. И я поделился с тобой жизнью. И само собой разумеется, что ты тоже стал бессмертным. Пока ты сам, своей волей не откажешься от этого, я не смогу тебя убить. Я уже привык жить с вами, людьми, и даже доволен этим, но я все равно отличаюсь от тебя по своей сути. Когда твоей любимой придется покинуть этот мир, это будет так тяжело, что ты не сможешь этого принять. Поэтому хочу тебе заранее рассказать об этом. Обдумай хорошенько, когда тебе умереть. Мне, конечно, все равно, но все-таки не хотелось бы видеть, как ты поносишь меня почем зря, крича, что из-за меня твоя жизнь стала адом на земле.

– Ясно. Тогда постараюсь умереть с улыбкой. Не забудь, что я и в прошлом году, ради спасения Куй, без колебаний двинулся к тому светящемуся тоннелю, – сказал я, не снимая рук с рулевого колеса. – А почему ты вдруг об этом сейчас заговорил?

– Потому что ты не первый «полубог», с которым я делюсь жизнью.

– Что?

– Три тысячи лет назад я тоже отдал часть своей жизни умирающему юноше. Фамилия его была Цзян, а звали его Шан.

– Цзян Шан… Это же Цзян Цзыя, разве нет?

Опять Вэнь меня удивил. Интересно, сколько еще у него баек, способных перевернуть мой взгляд на историю? Наверняка еще великое множество того, о чем он не упоминал.

– Теперь ты понял, как ему удалось вознестись до военачальника Чжоу Вэнь-вана? И про легенды, которые относятся к его превращению в божество?

– То есть его «вознесение» – это возвращение божества домой? Но ведь тогда Эхуан и Нюйин еще не было?

– Долго рассказывать. Потом, когда будет время, – Вэнь пожал плечами. – А сказать я хотел вот о чем. Видишь ли, история о том, как Цзян Цзыя изобрел палочки, за века стала расплывчатой, изменилась.

Неужели Вэнь подсказал мне содержание моего диплома? Хотя профессор, если я обо всем этом напишу, наверняка скажет, что это все преувеличение.

– Цзян Шан решил умереть в сто тридцать лет. Возьми на заметку. Мне такой срок жизни показался длинноват, но он стал военачальником в семьдесят. Если считать, что в этом возрасте он был мужчиной средних лет, тогда понятно, почему он покинул этот мир в сто тридцать. Ха! Об уходе на пенсию думают только грязные политики да негодные начальники компаний.

– Ну хватит уже об этом.

За этот год я приобрел разный опыт и побывал на грани между жизнью и смертью. Сейчас мне не хотелось думать о том, когда я должен закончить свое существование, мне это было