я стал светить фонариком на землю вокруг, но тут Куй, пытаясь не рассмеяться, сказала:

– Вот же она!

Она достала палочку из куртки, которую я ей дал.

– Пиньчэнь, тебе нужна будет хорошая жена, иначе ты и носки не сможешь надеть сам!

Вэнь с улыбкой взял палочку и вытащил ту, что была у него. Я подумал, что его плащ похож на четырехмерный карман Дораэмона[60]. Он ведь прятал там далеко не только палочки. Из «Дома бездонных знаний» он стащил журнал учета продаж господина Лама. Наверное, подобно тайваньским горным бесам мосинцзай или японским богам, устраивающим «таинственные исчезновения», – «ками-какуси», создания, подобные Вэню, умеют делать так, чтобы таким же способом пропадали люди.

– Будем общаться с «богом палочек»? – спросил я. – Но у нас ведь нет риса…

– Пиньчэнь, вы все в корне ошибаетесь.

– В смысле?

– Эта пара предметов – не палочки для еды.

И Вэнь швырнул коралловые палочки в озеро. Стоило им коснуться поверхности воды, как раздался громкий звук, и к центру озера протянулись два красных луча, которые в нескольких сотнях метров от нас превратились в две прямые линии, высотой в несколько десятков метров, устремившиеся в небо над тихой поверхностью воды. Между ними появилась рябь, и пространство заколыхалось, словно дым или туман.

– Это…

– «Ворота», – сказал Вэнь.

Он обернулся к Гуну и сказал:

– Верзила, хочешь домой? Ты за это время должен был выучить способ. Сможешь даже принять первоначальный облик. Я открою для тебя проход.

– Благодарю…

Гун протянул вперед левую руку, вытянул пальцы и коснулся груди Вэня.

– Отдам тебе оставшуюся «скандху». Так лучше.

С этими словами он отдернул пальцы и зашагал в воду. Верхняя половина его тела лишилась одежды, и стало видно, как под водой, освещенной красным, уплывает от нас голубая тень. Кажется, это была большая рыба.

– В словаре, составленном во времена Южных династий, говорится, что Гун был большой рыбой, – с глубоким чувством сказал Вэнь. – Он застрял в этом мире на многие тысячи лет. Теперь вот сможет, наконец, спокойно вернуться домой.

– Значит, палочки – это передатчик? – удивленно спросил я.

– Ага. Нам должны были оставить приспособление для возвращения домой. Но мы потеряли его несколько тысяч лет назад, и те, кто остался, не могли вернуться. Я считаю, что Гэ Хун – Баопу-цзы – заметил, что капнуть на «палочки» кровью и вызвать бессмертного – это способ призвать те создания из иного мира, которые хотят вернуться домой. Он сделал так, чтобы человек просил исполнения желания, и тот, кто выполнит это желание, смог бы вернуться домой. Но эта справедливая сделка в какой-то момент была нарушена. Когда Им Чойсань заполучил палочку, призванный им Верзила вынужден был подчиняться силе инструмента и выполнять приказы хозяина. Игры с «о-хаси-сама» – побочный продукт этой силы. Ритуал, призванный утешать душу человека, стал для Верзилы единственным источником пищи, поэтому на руках участников стали появляться красные пятна в виде рыб.

– Вэнь, а ты… не испытываешь чувства голода?

– Я б поел, конечно. Но по сравнению с голодом Верзилы – это ничто. Как я уже говорил, мы можем двигаться благодаря существованию «постижения». Когда человек думает о чем-то, молится, малое количество «скандхи» передается объекту молитвы. Я все-таки Чиновник воды, да и храмы Великого Ю можно найти там и сям. В течение нескольких тысячелетий я благодаря чувствам верующих пусть и не существовал во плоти, но мог двигаться, притом что с Гуном, которому не удалось справиться с потопом, обращались как с преступником. Брошенному людьми, голодному, ему оставалось лишь впасть в спячку. Но гибель людей во время игры в «о-хаси-сама» – не его вина. Во-первых, поскольку он вынужден был подчиняться приказаниям Има Чойсаня, ему для выполнения требований нужно было больше «скандхи». Во-вторых, как я, кажется, уже рассказывал Пиньчэню, участники игры понимали, что их ждет. Если бы они этого не хотели, Верзила тоже не смог бы забирать у них жизни.

Плюх!

Из озера выпрыгнула большая зеленая рыба. Испуская ослепительный свет, она неожиданно превратилась в…

Синего дракона.

Дракон перекувырнулся в воздухе, его отливающая голубым чешуя и острые когти сверкнули в лунном свете. Он был очень красив. Словно огромная змея, он проскользнул между двумя красными лучами и исчез в пустоте. Все произошло в один краткий миг – будто какое-то видение.

– Ага! – вдруг завопила Куй. – Это «ворота», да?

– В каком смысле?

– В том смысле, что это «Драконьи ворота» Лунмэнь, созданные великим Юем!

Я повернулся к Вэню. Он не отрываясь смотрел на поверхность озера – возможно, горевал о расставании с соратником, которого он давно не видел.

Пусть я и не знал подробностей легенды о Прыгающем карпе и Драконьих воротах, но предание о том, что если карп пройдет через эти ворота, то станет драконом, довольно широко известно. Поэтому карп и считается с древних времен благопожелательным символом. По легенде, Драконьи ворота оставил Великий Юй, когда пытался остановить потоп.

– Столько трудов, чтобы отправить хотя бы одного. Интересно, где остальные… – вздохнул Вэнь.

– А ваших еще много осталось?

– Бесчисленное количество. По крайней мере, двести лет назад мы здесь жили ввосьмером. Но я не знаю, куда они подевались.

Вэнь улыбнулся и повернулся ко мне.

– Помнишь, я же говорил: я – знаменитый детектив из Коулуна, сыщик «Девяти драконов»[61], и остальным восьмерым до меня далеко.

Я не знал, должен ли показать удивление или разочарование. Я за его шутками не успеваю. Не успел я открыть рот, чтобы ответить, как два красных луча над озером погасли, две красные палочки с тихим свистом подлетели к нам и воткнулись в ил у наших ног.

Вэнь присел на корточки и взял их в руки.

– Дело сделано. Пошли назад.

– Подожди. А ты разве не хочешь домой? Ты же вернул ворота…

– Я должен найти оставшихся. А для этого нужно поискать таинственные случаи. Ведь большая часть сверхъестественных явлений – их рук дело, – задумчиво сказал Вэнь. – Сяо Куй вот спросила, что произошло, когда Яо, а потом Шунь отреклись от престола. С Шунем у меня тоже роковая связь – такая, что и не знаешь, смеяться или плакать. Он ведь не «убил» Верзилу. Просто сделал так, что тот не смог поддерживать форму и в очереди желающих вернуться домой оказался в самом хвосте. А потом, перед тем как покинуть этот мир, задумал одну штуку: устроил так, что остальные не могли вернуться.

– Штуку?!

– Вы знаете, как называли палочки?

– Разве не кудесник Ван?

– Нет, у каждой палочки свое имя.

Вэнь взял в руки одну из них.

– Это – Эхуан,