них жизнь, высвобождая их из ограничений, накладываемых причинно-следственными связями. Таким образом мы можем даже стереть их существование из прошлого. Но нам достаточно совсем чуть-чуть. Например, в качестве «постижения» мы усваиваем «мысли» людей. Конечно, ценность «мыслей» несравнима с ценностью «постижения». Ведь для получения того же количества калорий, что и от порции стейка, нужно выпить много стаканов молока – здесь то же самое.

– Вы вчера говорили, что все легенды про Яо и Шуня – это политические манипуляции. Значит ли это, что между ними была размолвка?

– В целом – да. Давай-ка объясню. Я раньше этого никому не говорил, потому что вы напугаетесь, но для выяснения истины, пожалуй, нужно все-таки об этом сказать.

– Ты о чем? – спросил я.

В прошлом году он мне тоже рассказал много таких вещей, которые и во сне бы мне не привиделись. Но я смутно ощущал, что он еще многое не раскрыл мне о своем племени.

– Вы знаете, почему у вас появились красные пятна в виде рыбок?

– А разве не потому, что мы «избранные», как вы говорили раньше?

– Я спрашиваю, почему у тех, кто был избран богами, возникает это пятно.

– Ой! – внезапно вскрикнула Куй и застыла на месте с задумчивым видом.

– Что с тобой?

Я вдруг тоже замолчал.

– Это… клеймо?

– Да, – кивнул Вэнь с виноватым видом.

– Но что это за знак? – спросил я.

– Такой же, как ставят скоту на фермах, – сказала Куй.

Когда я понял смысл ее слов, я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Чтобы контролировать пищу, с давних времен разнообразные племена использовали разные способы, чтобы показать: «это моя скотина». Так вот, знак, которым пользуемся мы, – это вот такие пятна на руках.

Вэнь ткнул пальцем вперед, понуждая нас двигаться дальше.

– Первым это сделал, кажется, Хуан-ди. Мы все соблюдаем принцип «не убий», то есть только поедаем «скандху» человека, но не пытаемся его уничтожить. Мы сохраняем ему жизнь, чтобы он снабжал нас «скандхой» – вот так обстоят дела. Как молочное хозяйство или птицеводство. Впрочем, даже при сходных взглядах есть разница в масштабах. Среди наших некоторые считают людей домашним скотом, низшими существами, но есть и такие, как я. Мы осознаем, что являемся всего лишь гостями из иного мира. А вы здесь хозяева. Поэтому считаем, что лучше не болтать об этом. Это различие привело даже к борьбе между фракциями.

– Значит, поэтому Шунь убил его? – я указал на Гуна.

– Как я уже говорил, мы не умираем. Поэтому его не «убивали». Хотя суть особо не меняется. Шунь лишил его реальной власти, а людей, которые были у него в подчинении, забрал себе. Я уже говорил, что мы хотели бы как можно быстрее вырваться из вашего трех-с-половиной-мерного измерения. А правителям нет нужды «ждать своей очереди».

Вэнь немного помолчал, потом заговорил снова:

– Теперь вы понимаете, почему нам было нужно справиться с потопом.

– Когда река выходит из берегов и начинается наводнение, люди лишаются жизни. А значит, становится меньше «скандхи», которая нужна для возвращения, – сказала Куй.

– Да. Кроме того, само наше базовое «существование» сейчас подвергается угрозе. Это и означает «править». Я думаю, что в то время даже Хуан-ди не мог представить себе, что много тысяч лет нам придется управлять судьбами людей. Я был последним правителем – существом, пришедшим из иного мира, после этого, к сожалению, люди взяли эту обязанность на себя.

– В смысле? – спросил я.

– Ты помнишь, кто, по легенде, стал моим преемником?

– Сначала вы передали престол Бо И, но ваши вассалы выдвинули вашего сына, Ци. Когда Бо И отрекся, началось правление династии Ся… – сказала Куй.

Она знала историю даже лучше, чем я представлял.

– Ци был человеком, – вздохнул Вэнь. – Когда я пытался справиться с потопом, я случайно подобрал мальчика-сироту. Побоялся, что его сожрут дикие звери. И он стал моим сыном. Люди спрашивали, что это за ребенок, я и брякнул, что он родился из камня[58]. Эта ложь и стала началом всего. Причина того, что древние боги использовали слово «отречение», кроется в отсутствии у нас понятия «семьи». Нам было все равно, кто именно сможет отправить нас обратно. Но люди не знали того, что за этим кроется. Вдобавок у вас существовала биологическая система кровного родства, на основе которой вы создали феодализм. В политике вы слишком большое внимание уделяли официальным документам и печатям – «небесному мандату», пытаясь ложью оправдать свое положение. Это было ужасное бедствие. Скажу честно: для нас, созданий из иного мира, «сын неба» – император – все равно что свинья, которой овладели странные мысли. Она настолько глупа, что, подражая хозяину фермы, управляет сборищем других свиней, не замечая при этом, что ею самой тоже управляют. А самая главная особенность этой системы заключается в том, что она глубоко проникла в кровь людей, и если появляется кто-то, желающий стать императором, он будет насаждать свои взгляды другим, даже если вышел из низов. С другой стороны, люди сами стремятся стать рабами, и даже самые одаренные подчиняются авторитету. И вот уже много тысяч лет человечество не в силах избавиться от этой извращенной идеи.

– Господин Вэнь, а что было после того, как Яо и Шунь отреклись от власти? – спросила Куй. – Ведь ваша цель – вернуться в свой мир, так? Если они на самом деле не умерли, значит, сумели вернуться?

– Да.

– Тогда я не понимаю… А вы-то почему все еще находитесь в нашем мире?

– Здесь все ясно. Я не то чтобы не могу вернуться. Я «умер».

Куй снова спросила:

– Если для поддержания материального существования нужна энергия, то «умереть» – означает полное истощение этой энергии и потерю формы, верно? Но с вами ведь, кажется, все в порядке?

– А с чего ты решила, что я не терял форму? – ухмыльнулся Вэнь.

– Что? Но ведь…

– Другие его не видят.

Куй от удивления не могла ничего сказать. Кажется, этот факт поразил ее даже сильнее, чем «клеймо для скота».

Когда я узнал, что после моего спасения Вэнь получил возможность проходить сквозь стены, а его никто не видел, я поверил в его рассказ. Несмотря на то что после возвращения на Тайвань он пробыл у меня полгода, отец ничего не говорил, да и писательница не заметила, что во время расследования происшествия в школе В Вэнь все время был с нами. Вещи в кладовой первым обнаружил он. Чтобы не вызвать подозрений, мне пришлось притворяться, что это я их нашел.

– Видеть богов, потерявших форму, могут только те, на ком стоит клеймо, – сказал Вэнь, обращаясь к