Хунли, взошедший на престол в возрасте 25 лет. Хунли взял себе тронное имя Цяньлун, что означает «Непреходящая слава». Это кажется невероятным, но он дожил до конца столетия и в 1793 г. встретил первое британское посольство, прибывшее в Китай. Цяньлун начал свое царствование с помилования многих из тех, кто подвергся гонениям при его отце. Например, в ходе амнистии обвинения были сняты с Цао Фу, и, хотя его ветвь клана так и не восстановила своего былого положения в цинском обществе, преследования семьи прекратились.

За эти годы Цао Сюэцинь стал писателем и нашел свой путь. Чтобы заработать деньги, он рисовал и писал стихи, но главным предметом его размышлений оставался Великий китайский роман. «Сон в красном тереме» станет сагой XVIII в., историей знатной семьи, которой предстояло пасть с великих высот. Друг, комментировавший в 1754 г. его рукопись, говорит о «десяти годах крови и пота»; получается, что Сюэцинь уже в 30 лет приступил к своей книге, первоначальный замысел которой позже претерпел множество изменений.

В то время Китай переживал переоценку роли, играемой популярной литературой в общественной жизни. Фактически в китайской литературе соседствуют два канона, определяемых языком, на котором пишет автор: это или классический литературный язык, или общеупотребительный народный язык. Цао Сюэцинь был поборником народной литературы. «Ученостью я не отличаюсь, мало что смыслю в тонкостях литературного языка, — рассуждал его лирический герой в романе. — Но ведь есть простые, понятные всем слова, привычные словосочетания, фразы! Почему бы не воспользоваться ими, чтобы правдиво рассказать о жизни в женских покоях, а заодно развеять тоску мне подобных, а то и помочь им прозреть?» В его эпоху в китайском литературоведении обозначились серьезные сдвиги. Их инициаторами выступили критики предыдущего столетия, которые настаивали на пересмотре канона: по их мнению, необходимо было, сохранив нескольких великих классиков, подобных Ду Фу, отказаться от большинства прочих авторитетов в пользу народных произведений, основанных на «жизни улицы и рынка». Отбор текстов предлагалось производить сугубо по их литературным достоинствам, а не по моральной значимости или каноническому статусу.

Некоторые из текстов, которые рекомендовалось отобрать, были древними; к таковым относились, в частности, сочинения философа Чжуанцзы, жившего в IV в. до н. э., — юмористические, легкомысленные басни и притчи, написанные в искрометном, игривом тоне. Другие были более поздними, как, например, красочный роман минской эпохи «Речные заводи». И то и другое оказало большое влияние на Цао Сюэциня, особенно упомянутый роман. Таким образом, мир писательского творчества XVIII столетия уходил от конфуцианской классики в сторону чисто литературного канона. В свои права вступал роман — великая литературная форма эпохи Мин. Такие произведения, как скандальные «Цветы сливы в золотой вазе» с отличавшей их смесью сатиры, мрачной эротики и социальной полемики, показали, на что способен писатель-романист. Перед амбициозным автором и мыслителем открывались новые и широкие возможности.

Цао Сюэцинь оставил нам мало ключей к разгадке последнего этапа своей жизни. Как мы уже знаем, одно время он жил в районе Западных гор под Пекином. В 1960-х гг. «красноведы» (так в Китае называют почитателей романа «Сон в красном тереме») искали его следы в окрестностях ботанического сада, и им указали на несколько полузаброшенных строений. Если верить местным жителям, то какое-то время писатель действительно жил в одном из них; на оштукатуренных стенах кое-где даже сохранились граффити и настенные росписи XVIII в. Вполне вероятно, что в подобных рассказах есть доля истины. Ведь в свое время территория находилась во владении маньчжурского «Белого знамени», к которому относился и Цао Сюэцинь, так что, возможно, какой-то добрый сородич выручил его из беды. Теперь же на этом месте в бережно отреставрированном здании разместилось небольшое почтовое отделение «Красный камень», откуда можно отправить тематические открытки с изображениями главных героев романа.

В отличие от более ранних образчиков китайской классики — «Троецарствия», «Речных заводей» или «Путешествия на Запад», — роман «Сон в красном тереме» представляет собой обширное и разветвленное повествование, выходящее за границы реальности, но остающееся при этом пронизанным жизнью. Оно наполнено песнями и стихами — типично китайскими приемами воспоминаний о былом. Сначала автор повествует о трех поколениях семьи, которой удалось подняться до головокружительных высот (одна из ее представительниц даже становится наложницей императора), а затем следует рассказ о сокрушительном падении клана. В конце концов от былых богатств не остается совсем ничего: «Минуло целых сто лет, счастье нашего рода кончилось, его не вернуть!»

Среди целой плеяды персонажей выделяются бабушка, скрепляющая своим авторитетом всю семью, и герой-подросток, беззаботный и чувствительный, родившийся с серебряной ложкой во рту (в его случае — с кусочком волшебной яшмы). В центре сюжета его любовь к своей болезненной кузине, которая разделяет его страсть к поэзии и музыке, но умирает с разбитым сердцем, узнав о помолвке героя с другой двоюродной сестрой — девушкой, воплотившей все женские добродетели, но не имеющей подлинной эмоциональной связи с героем.

Образ беспокойного юноши из книги, безусловно, автобиографичен: «Нрав у него весьма странный и необузданный, зато мальчик наделен умом и талантом. Вот только некому его наставить на путь истинный». Встретившись во сне с феей по имени Разочарование, он вместе с ней входит во врата Беспредельной страны грез (в описании которой без труда различимы буддийские и даосские черты). На вратах начертаны строки, которые под стать загадке сфинкса: «Когда за правду выдается ложь, тогда за ложь и правда выдается, когда ничто трактуется как нечто — тогда и нечто — то же, что ничто!»

Вероятно, Цао Сюэцинь умер 1 февраля 1764 г. — как говорят, убитый горем из-за кончины своего единственного сына, которого унесла оспа. Его вторая жена пережила писателя. Книга увидела свет лишь в 1792 г. Последние сорок из ее 120 глав представляют собой лоскутное одеяло из разных фрагментов, собранных за долгие годы его приятелями. Понятно, что за это время произошли кое-какие события. Возможно, кто-то из его друзей-читателей изъял или уничтожил отдельные части, посчитав их опасными; говорят, например, что дядя автора просто отказался читать книгу, опасаясь «неосмотрительных высказываний». По версии, подхваченной в XIX в. британским миссионером Артуром Корнаби, книга подверглась «корректировке и смягчению», поскольку уважаемые люди, которых она высмеивала, были слишком узнаваемы.

Возможно, так оно и было. Как уже отмечалось, ремесло писателя в цинском Китае всегда оставалось сопряженным с опасностью: там практиковались и цензура, и сожжение книг, и казни авторов, слишком далеко зашедших в свободе слова. Иногда выкапывали и уничтожали даже их кости. Начало 1770-х гг., в частности, совпало с крупным литературным расследованием, проводившимся в ходе отбора книг для огромной цинской энциклопедии «Сыку цюаньшу», или