фабрики, где были заняты тысячи квалифицированных рабочих. Став взрослым, Цао Инь последовал по стопам отца и переехал в Нанкин в качестве уполномоченного по делам юга с личным штатом в триста человек. В этом «бриллианте Китая», как назвал город один из иноземных гостей, он теперь распоряжался огромными суммами. Взлет семьи оказался невероятно быстрым.

Сегодня от величественного особняка семьи Цао в Нанкине ничего не осталось. Он находился у северной стены, за мостом, идущим от ворот Цинлянмэнь. Сейчас на этом месте разбит большой парк с видом на реку Циньхуай и на возвышающуюся за ней Пурпурную гору. Именно там Цао Си «возвел великолепные залы и павильоны и разбил сады, изобилующие фруктовыми деревьями и каменистыми горками» для императорских визитов, а также обустроил театр и поле для стрельбы из лука. (Канси был заядлым лучником и обожал конную охоту.) Павильон, где Канси останавливался во время своих посещений, берегли в роду как семейную реликвию. В западной части поместья Цао Си велел посадить грушевые деревья, магнолии и изящные ивы, сотворив сказочный мир, который будет воссоздан в романе его правнука.

В течение тридцати лет семья жила и работала в великих южных городах, которые в то время входили в число самых культурных мест планеты. Сучжоу, относительно мало пострадавший в маньчжурских войнах, был «одним из самых модных центров для состоятельных и знатных мужчин», как выразится правнук Цао Си. Благодаря своим литературным кружкам и типографиям город, словно магнитом, притягивал к себе поэтов и писателей. Янчжоу, центр соляной промышленности (которая, кстати, оказалась под контролем семьи), также привлекал пишущих людей, меценатов, коллекционеров книг. Высокая должность императорского уполномоченного позволяла Цао Иню приобщиться ко всем этим социальным сетям.

В 1705 г. император Канси объявил о начале масштабного культурного проекта: подготовке полного издания поэзии эпохи Тан, которая была величайшим периодом в истории китайской литературы. Он обратился к Цао Иню, который имел возможность привлечь к работе своих литературных друзей с юга — маститых ученых, библиофилов, опытных резчиков по дереву и книгоиздателей из Янчжоу‹‹15››. Все эти люди имели доступ к старопечатным изданиям и редким рукописям. В их руках находились типографии, располагавшие техническими средствами для выполнения столь величественной задачи. «Полное собрание стихов эпохи Тан» («Цюань Танши») императора Канси станет маньчжурским монументом, посвященным ханьской культуре, определением канона, признанием того, что цинский образованный класс смотрел на ту эпоху как на вершину китайской литературы. Цао Иню предстояло стать главным собирателем текстов, их издателем и организатором изготовления деревянных гравюр. Вышедший в 1712 г. сборник содержал 50 тысяч стихотворений 2200 авторов. К великой радости и гордости Цао Иня, когда издание увидело свет, на фронтисписе стояло его имя. «Не знаю, можно ли познать большее счастье», — говорил он.

Для семьи Цао то были золотые дни. Визиты императора в их дом в Нанкине остались поистине незабываемыми. В самом деле, даже сегодня в старинных семьях городов, расположенных в долине Янцзы, истории о тех стародавних поездках цинских императоров на юг пересказываются так, будто бы они состоялись вчера‹‹16››. Люди по-прежнему повторяют произнесенные ими слова или цитируют стихотворные строки, которые они оставили в дар встречающим. Те, кому доводилось принимать у себя императора, переживали чистейший восторг, подобный радости от встречи с божеством. Сады преображались, строились новые павильоны и шатры, деревья увешивались светящимися гирляндами, садовые дорожки и горки украшались фонарями для ночных прогулок, а сами приемы сопровождались выступлениями музыкантов, певцов и танцоров. Какое славное время для семьи, пребывавшей в самом средоточии волнующего слияния маньчжурской и ханьской культур!

В ходе своих шести поездок на юг Канси четыре раза останавливался у семьи Цао — в палаточной резиденции на территории их поместья. Семья грелась в сиянии государя. В 1699 г., во время одного из визитов, император любовно приветствовал мать Цао Иня госпожу Сунь, свою старую кормилицу: «Вы — старшая госпожа в нашем доме!» В память об этом посещении император оставил эпиграф, и семья позаботилась о том, чтобы он не забылся, воспроизведя текст на большом изогнутом деревянном панно, выставленном на всеобщее обозрение. Это произведение искусства было раскрашено «яркой лазурью со знаками, выполненными темной краской, а по его краям изображались девять золотых драконов с переплетающимися головами, которые казались живыми». Работа символизировала «священную и несравненную власть императора». Помимо всего прочего, Канси лично организовал брак двух дочерей Цао Иня с князьями царской крови, окончательно закрепив связи семьи с императорским двором.

Но, как гласит старая китайская пословица, «живешь у воды — жди беды». Или, как говаривал дедушка Цао Инь, «когда дерево упадет, обезьяны разбегутся». Едва великая поэтическая антология увидела свет, как в июле 1712 г. Цао Инь подхватил малярию. Ему был всего 51 год. Сохранился последний обмен письмами между ним и Канси. Император рекомендует больному хинин — лекарство, о котором он узнал от придворных иезуитов. «Береги себя, береги!» — просит он старого друга. Дозу лекарства отправили, но слишком поздно: 24 августа Цао Инь умер. Его поместья и титулы перешли к единственному сыну Цао Юну, который стал и его преемником на посту императорского уполномоченного по тканям. Но девятнадцатилетний юноша без опыта не был готов к столь высокой должности. А затем, по роковому стечению обстоятельств, в 1715 г. внезапно умер и сам Цао Юн, которому тогда едва исполнилось двадцать. Сыновей у него не было, и положение семьи внезапно оказалось под серьезной угрозой. Кто должен возглавить ее? Чтобы род не прервался, император из старой привязанности к клану разрешил официально объявить «посмертным сыном Иня» племянника по отцовской линии, но этот человек, которого звали Цао Фу, оказался гораздо менее талантливой личностью.

Примерно в это время и родился внук Цао Иня, Цао Сюэцинь, с которого мы начали этот рассказ, посетив хижину в горах. Когда именно это произошло, так и не удалось установить, но наиболее вероятным кажется 1715 г. До сих пор неясно, кто был его отцом. Был ли он посмертным сыном Цао Юна, чья вдова была беременна, когда он умер, или же сыном усыновленного Цао Фу, точно неизвестно. Наиболее вероятно последнее. Если наши предположения верны, то в свои ранние годы Цао Сюэцинь еще успел застать семью на пике ее благополучия. Однако, когда ему было около 13 лет (возраст, которым он позже наделит героя своего романа), судьба нанесла ей удар.

Стремительный упадок семьи‹‹17›› начался после того, как в 1722 г. император Канси скончался в возрасте 68 лет. Он провел на троне 61 год — сначала находясь под опекой,