«Полного собрания книг по четырем разделам». Этот гигантский труд включал в себя аннотированный каталог из более чем десяти тысяч названий классических произведений философского, исторического и литературного толка, а также полные тексты свыше 3,5 тысячи литературных произведений, в совокупности составлявшие 36 тысяч томов. В рамках этого проекта, не имеющего аналогов в мировой истории, коллекционерам было предписано сдать властям для подготовки к печати имевшиеся у них на руках рукописные произведения.

При этом выставлялось важное условие: манускрипты возвращались владельцам лишь в том случае, если в них не обнаруживали антиманьчжурских настроений и мотивов. Не исключено, особенно если учесть подпольную славу романа, что после кончины автора «Сон в красном тереме» такую проверку не прошел. По слухам, один из членов императорской фамилии показал экземпляр рукописи самому императору Цяньлуну, который назвал книгу непристойной, поинтересовавшись при этом, какая конкретно семья послужила прототипом для описанного в тексте клана. Произведение в том виде, в каком мы его знаем, заканчивается непомерными восхвалениями императора. Говорят, что более мрачный финал, содержавший критику государя, приказавшего разрушить описываемую семью, был заменен. Возможно, коррективы вносились уже после смерти властелина, и тогда отредактированная книга не подвергалась никакому риску: ведь в таком случае она не могла «противоречить конфуцианской морали», как говорили Корнаби его собеседники примерно столетие назад. Тем не менее, по словам этого наблюдателя, «вполне ясно, по каким еще причинам, помимо раскрытия семейных тайн и широкого обращения автора к социальной натуре, подобное произведение можно было подвергнуть полувековому цензурному запрету сразу после его выхода в свет и почему в 1830-х гг., когда на храмовых книжных рынках экземпляр рукописи стоил небольшое состояние, его можно было запретить повторно».

Слава роману была обеспечена с момента его первой публикации в 1792 г. «Сон в красном тереме», известный также под названием «Записки о камне» и написанный, по словам его переводчика Дэвида Хоукса, «великим мастером кровью своего сердца», сегодня считается одним из величайших творений мировой литературы, «кандидатом на звание Книги тысячелетия».

По мнению некоторых, «для китайцев это то же самое, что Пруст для французов или Достоевский для русских». Особенно удивительным для произведения середины XVIII в. можно считать преобладание в повествовании женских персонажей: в этом плане книга запечатлела возросший интерес к женским репрезентациям, причем со стороны писателей обоих полов. Женские голоса в Китае, как мы убедились на протяжении предшествующих глав, неизменно пресекались и подавлялись патриархальным обществом. Однако здесь юный герой говорит: «Женщины созданы из воды, мужчины — из грязи. При виде женщин я испытываю блаженство и радость, а при виде мужчин — тошноту, такое они распространяют зловоние». В Китае это первое великое произведение искусства, в центре которого оказались женщины, поэтому его непреходящая популярность среди современных читательниц вполне объяснима. Преобладание в романе женских образов объясняется самим автором так:

Ныне, когда жизнь прошла в мирской суете и я ни в чем не сумел преуспеть, мне вдруг вспомнились благородные девушки времен моей юности. И я понял, насколько они возвышеннее меня и в поступках своих, и во взглядах. Право же, мои густые брови и пышные усы — гордость мужчины — не стоят их юбок и головных шпилек. Стыд и раскаяние охватили меня. Но поздно, теперь уже ничего не исправишь! В молодости, благодаря милостям и добродетелям предков, я вел жизнь праздную и беспечную, рядился в роскошные одежды, лакомился изысканными яствами, пренебрегал родительскими наставлениями, советами учителей и друзей, и вот, прожив большую часть жизни, так и остался невежественным и никчемным. <…> Знаю, грехов на мне много, но утаить их нельзя из одного лишь желания себя обелить — тогда останутся в безвестности достойные обитательницы женских покоев. Нет! Ничто не помешает мне осуществить заветную мечту‹‹24››.

Мир как факт: история «хозяюшки Сюнь»

Подбор персонажей, отличающий «Сон в красном тереме», свидетельствует о том, что роль женщин в китайской литературе становилась все более и более значимой. В поэтических сборниках XVII–XVIII вв. женщины тысячами фигурируют в качестве авторов. Семья Цао с их огромным хозяйством и свитой слуг, развлекавших самого императора, конечно, пребывала в мире высшего общества и элитарной культуры. Они жили в такой среде, где даже у женщины могла быть собственная комната, предназначенная для занятий с пером и бумагой, которую посетитель запросто мог принять за «кабинет благородного мужа».

Прочувствовать жизнь не столь высокопоставленных женщин нам гораздо труднее. Тем не менее к концу XVIII в. появляется все больше произведений, написанных женщинами и рассказывающих о женщинах и их проблемах, включая насилие в браке, институт наложниц, бинтование ног. Историк и философ Чжан Сюэчэн, например, написал серию биографий женщин, с которыми был знаком лично; благодаря его трудам мы можем заглянуть в жизнь обедневшего среднего класса, который нередко еле-еле сводил концы с концами. Такие женщины сами становились первыми учительницами сыновей и дочерей, а потом оплачивали высшее образование для своих мальчиков, зарабатывая прядением и ткачеством. В биографиях успешных мужчин лейтмотивом звучит долг перед матерью, но вот о том, как жили их матери и что они чувствовали, известно гораздо меньше. Очень редко, разве что в личных стихах, мы слышим их собственные голоса.

Чжан Сюэчэн воспитывался женщинами. Оставаясь единственным сыном в окружении нескольких сестер, он получил образование от матери и с подросткового возраста умел завязывать дружеские отношения с представительницами другого пола, в том числе и более взрослыми. Глубокое знание реалий женской доли не позволяло ему соглашаться с общепринятыми стереотипами женственности, превозносимыми в императорских похвальных грамотах или на родовых памятниках целомудренным женам. Неприятие типовых историй, написанных мужчинами для мужчин, повлияло и на отношение Чжана-историка к своему ремеслу. Будучи приверженцем консервативного конфуцианства, он тем не менее утверждал, что в семьях ученость и традиции передаются матерями и дочерьми, причем в решающие моменты именно они часто оказываются теми, кто способен сберечь знания, которые в противном случае были бы погублены войной или смертью. Таким образом, несмотря на ограничения, накладываемые китайским обществом, женщины, пусть даже и запертые во «внутренних покоях», оставались важнейшими посредницами в передаче истории, обычаев, ритуалов.

Чжан Сюэчэн написал о нескольких женщинах из числа ближайших членов семьи, в том числе и о своей матери, происходившей из известного рода грамотеев-чиновников. Женщина тонкого ума, она однажды выручила мужа из финансовых затруднений, взяв на себя заботу о семейном бюджете. Она укрепляла семью в невзгодах, а ее житейская мудрость и добрый совет всегда были бесценными. Она писала стихи и способствовала раннему обучению единственного сына. Покинув в