юности родной дом, Чжан Сюэчэн, похоже, всю жизнь тянулся к женщинам, которые были бы способны заменить ему мать и сестер, с которыми он неизменно испытывал легкость. Следует также сказать о примечательном воздействии женщин на культуру в его родном городе Шаосине, расположенном в восточной части провинции Чжэцзян — регионе, чья самобытная литературная традиция в XVIII в. породила гораздо больше женщин-литераторов, чем любая другая провинция Китая.

Некоторые из самых трогательных и глубоких женских историй Чжан Сюэчэна‹‹25›› рассказывают о женщинах, принадлежавших к более широкому кругу его знакомых. Одной из них посвящено пространное и нежное сочинение под названием «Подлинные деяния хозяюшки Сюнь». Этот текст, английский перевод которого был выполнен Линн Струве, создавался на основе его собственных воспоминаний, а также воспоминаний дочерей упомянутой хозяюшки Сюнь, членов ее семьи и друзей. Выйдя из-под пера великого историка, эта работа не имеет аналогов в литературе. В некотором смысле это столь же незабываемый женский портрет, как и те, которые можно найти в европейских романах XVIII–XIX вв. Чжан Сюэчэн говорит, что он по крупицам собрал свою историю после трех десятилетий знакомства с Сюнь; в частности, он беседовал и с ее дочерьми, которых иногда просил «прибыть в паланкине в семейный ямэнь, чтобы поведать о своей жизни».

Госпожа Сюнь была женой одного из старших родственников Чжана по отцовской линии. Она родилась в 1715 г., в тридцатый год эры Канси, как датирует это событие сам писатель, и была на 23 года старше Чжана. Ее жизнь охватила целый век. В самом начале их знакомства Чжану было чуть больше 20 лет, а ей около 45. Она была седьмым ребенком в зажиточной семье, но поскольку ее муж был нерадивым, безответственным и беспомощным в финансовых вопросах, супруги «познали крайнюю бедность». Женщина родила семерых детей. Сын-первенец умер во младенчестве, а из последовавших за ним четырех девочек ни одна не дожила до совершеннолетия. Лишь две самые младшие дочери, которых Чжан Сюэчэн позже очень полюбил, сумели повзрослеть. Они родились, когда их мать была уже в зрелом возрасте. В 1751 г., когда госпоже Сюнь исполнилось 36, старшая девочка еще только училась ходить, а младшей было всего пять месяцев. Поскольку в семье не осталось сыновей, после кончины госпожи Сюнь ее биограф Чжан Сюэчэн отправил туда одного из своих сыновей: это стало выполнением обещания, данного им ранее.

Это семейство не было похоже на семью Цао. Будучи неимущими, они вынужденно вели скромную жизнь, но никогда не жаловались на судьбу. Эти люди снимали дом на юге Пекина, в Китайском городе; жилище располагалось за главной стеной во внешнем квартале — в месте, где обитали мелкие чиновники, торговцы и лавочники. В этом районе хутунов, примыкавшем к южным пределам храма Неба, был свой рынок, а также имелись обветшавшие даосские храмы и буддийский женский монастырь.

Именно там, по словам автора, госпожа Сюнь и ее муж регулярно принимали представителей четырех поколений семейства Чжанов, которые при императоре Юнчжэне и в долгое правление императора Цяньлуна приезжали в город на экзамены, в командировки по торговым делам или государственным надобностям. Госпожа Сюнь неизменно стирала и штопала их одежду, а также готовила им еду. Вместе с супругами жили и родители мужа. Они были непомерно требовательными, но Сюнь тем не менее «всегда старалась угодить свекрови». Ей приходилось тщательно следить за домашними расходами, так как ее муж крайне безответственно относился к семейным обязанностям, а толпы нежданных гостей ощутимо обременяли семейный бюджет. Но, несмотря на это, ей даже удавалось ссужать деньгами нуждающихся студентов. Чжан Сюэчэн изображает ее подлинным главой семьи, личностью стойкой, изобретательной и преданной родне, хотя ее брак заключался отнюдь не по любви. Сам Чжан Сюэчэн в молодости целыми месяцами жил за ее счет, потому что, несмотря на свои немалые таланты, ему никак не удавалось устроиться на хорошую чиновничью должность.

Когда он рассказывал о ее жизни родственникам, все они заливались слезами. «Мои визиты к ней домой продолжались более тридцати лет — с того момента, как мой отец получил степень цзиньши, и до тех пор, пока я сам не поступил в академию, — пишет Чжан Сюэчэн в мемуарах. — …Именно поэтому я был так хорошо знаком с ней. Я знал ее лучше, чем кто-либо другой».

Женщины подобного общественного положения имели, как правило, только базовое образование, хотя к середине столетия наиболее дальновидные педагоги начали предпринимать некоторые шаги, нацеленные на изменение этой ситуации. Госпожа Сюнь тоже не знала классического обучения. Чжан Сюэчэн рассказывает, что «с книгами она чувствовала себя не слишком комфортно». Тем не менее ей нравились популярные романы и героические оперы, особенно истории о верных вдовах и преданных министрах, которые смиренно переносили превратности судьбы. В ее районе о них иногда повествовали слепые сказители, перемежавшие свои выступления барабанным боем и струнными партиями. Отчасти госпожа Сюнь напоминает женщин средневековой Европы, которые находили утешение в житиях святых и рассказах о стойкости перед лицом жестокостей, оскорблений и посягательств — рассказах, которые, при всей фантастичности, подтверждались их непосредственным житейским опытом. По словам ее племянника, всякий раз, когда госпожа Сюнь читала подобные книги или смотрела такие пьесы, «она, увлеченная сюжетом, словно сама оказывалась в гуще событий».

Важнее всего было то, что благодаря собственным родителям «хозяюшка Сюнь» с детства твердо усвоила основы конфуцианской морали. По ее мнению, следование этим устоям или отклонение от них напрямую определяло то, как женщина проживет свою жизнь. Когда семья оказалась в тяжелом положении, она пыталась оградить родителей мужа от нищеты, от которой страдали все остальные родственники: она даже заложила драгоценности из своего приданого, чтобы иметь возможность, как и раньше, подавать им любимое блюдо из свинины. Находясь при смерти, ее свекровь не могла двигать челюстью и пережевывать пищу, и поэтому в последние шесть месяцев жизни этой женщины Сюнь каждый день вставала пораньше, чтобы приготовить особые блюда, которые легче глотались и переваривались, а потом часами терпеливо кормила свекровь с ложечки, «бережно открывая ей рот».

Она прошла через многие невзгоды, которые переносила с неизменной стойкостью. Например, высокомерная наложница, которую завел ее тесть, досаждала ей пьянством и руганью, но, когда эта женщина заболела и у нее возникло недержание, госпожа Сюнь самоотверженно ухаживала за ней и мыла ее, о чем с живописными подробностями рассказывает Чжан Сюэчэн. В своем непоколебимом человеколюбии Сюнь оставалась истинной конфуцианкой, хотя в духовной жизни она была, скорее, буддисткой и вдобавок, по-видимому, вегетарианкой. Всеми перечисленными и многими другими делами она продолжала заниматься, воспитывая собственных дочерей. Чжан