слишком большой, от чего мне и вовек было не разобраться, что из этого правда, а что вымысел. А уж местные сплетни о моей бабушке добавляли большего беспокойства. Уж не знаю, кому она успела насолить здесь, но дело точно было не чисто. Возможно, это тоже было связано с моей мамой. Но делиться со мной она определённо не хотела. Как бы она не высмеивала местных жителей, но сама была такой же недоверчивой. Мне оставалось лишь самой любыми способами искать ответы. И я очень сильно надеялась, что Люська мне в этом сможет помочь.

Когда я подошла к её дому, закат уже вовсю залил улицу оранжевым светом, подарив и без того пожелтевшим деревьям ещё больше ярких красок. Улица переливалась золотистыми лучами, пока солнце лениво закатывалось за верхушки деревьев. Подойдя к калитке, где жила самогонщица, я была поражена разрухой, которая творилась вокруг. Забор её дома был полностью сломан. Трава вдоль него затоптана, а повсюду на земле валялись побитые яблоки. Они источали сладковатый аромат, от чего воздух вокруг дома казался слишком приторным и тягучим.

Я нашла у чудом уцелевшей калитки колокольчик и позвонила в него. В этот же момент из-за угла появилась женщина. Она держала в руке большой таз, одной стороной уперев его в талию, и бросала в него подобранные с земли яблоки. Женщина была невероятной красоты. Казалось, что не было в ней ничего выдающегося, но стоило на неё посмотреть, как вокруг сразу всё меркло. Перед глазами была лишь она одна. По всей видимости, она понимала, что привлекает внимание, и старалась всячески подчеркнуть свою внешность. У неё были ярко-рыжие волосы, завитые в крупные кудри, красная яркая помада на губах. Вместо невзрачной телогрейки, которую носила добрая половина города, она была одета в меховой полушубок леопардовой расцветки. Я почувствовала себя безобразно скучной на ее фоне и машинально поправила ворот куртки, желая спрятать свою неприглядную внешность.

— Что у вас здесь случилось? — неуклюже начала я разговор.

Женщина убрала с глаз выбившийся локон, затем поставила таз на землю и, устало вздохнув, сказала:

— Издержки бизнеса. Георгий с фермы вёз грузовик с яблоками на рынок, решил остановиться и сделать ставку. Дурак же! — всплеснула руками Люська, — Каждый раз одно и тоже. Но всё равно найдётся дурак, который всё испортит. Людей было настолько много, что скоро начались споры. Все стали считать свой возможный выигрыш и переругались. И не нашли ничего лучшего, как устроить обстрел друг друга яблоками. В итоге, яблок на рынке этой зимой не будет, забор мне Гришка будет чинить за свой счёт, а половина города ещё недели две будет ходить с синяками.

— Так вот, что это была за напасть. — мне вдруг стало смешно, — Я как раз из больницы, там целая очередь скопилась.

— А вы там работаете? — Люся удивлённо подняла левую бровь.

— Да, в морге, — ляпнула я.

— Всё настолько серьёзно? — схватилась за сердце Люська, — Если что я не несу ответственность за поведение людей, и драка фактически проходила за границей моего участка, так что я не при делах.

Она взволнованно огляделась по сторонам, затем подняла таз с земли и поспешила к калитке.

— Нет, вы неправильно меня поняли, — затараторила я, — Они все стоят в очереди к Аксинье на перевязку. Все живы. По крайней мере, пока Аксинья в хорошем настроении.

Люся, услышав мои слова, тут же остановилась и снова повернулась ко мне.

— А вам что нужно тогда? — спросила она, изучая хитрым взглядом моё лицо.

— Хотела ставку поставить.

— Будете ставить деньги на смерть своей бабушки? — Люся прищурилась.

— Так вы меня тоже уже знаете? — вздохнув, спросила я.

— Я первая тебя и видела, когда ты из леса выходила. Что ты хочешь?

Я слегка опешила от её осуждающего взгляда. Очевидно, что она посчитала меня меркантильной особой, а мне же хотелось получить расположение местной болтушки. Нужно был срочно исправлять ситуацию.

— Я хочу узнать, как много людей поставили на её смерть. — твёрдо сказала я, — Думала выведать это у вас, не раскрывая себя. Почему-то здесь ко мне относятся с подозрением.

Люся долго смотрела на меня, видимо оценивая правдивость моих слов. Затем открыла передо мной калитку побитого забора и велела заходить внутрь.

— Нечего болтать на дороге. Пусть меня и считают главной сплетницей города, но я и рядом не стою со своими соседками. Поверь мне, они уже убежали трезвонить по округе, что ты ко мне пришла.

— Что же в городе нет ни единого места, где можно спрятаться от чужих глаз? — испуганно спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Почему же? Болота. — усмехнулась Люська, — Туда редко кто ходит. Но если и ходит, то дела творит нехорошие. Простому человеку нет дела до чужих сплетен, переживают лишь те, кому есть, что скрывать.

— А как же личная жизнь? Может, я просто не хочу, чтобы другие обсуждали каждый мой шаг, — не сдавалась я.

— Тогда зачем ты сюда приехала? Большой город полностью удовлетворяет желание человека стать невидимым, — Люся провела меня в небольшую комнату, где стоял огромный шкаф, наполненный бутылками с самогоном.

— Не всегда, — мрачно заметила я, разглядывая товар.

— Ясно. — протянула женщина, — Значит, страх настолько велик, что ты решила спрятаться в болотной тине.

— Тут вы ошиблись, я не прячусь. — я решительно посмотрела в глаза хитрой, словно лиса, женщине, — Скажите мне, кто ставил на смерть моей бабушки?

— Мстить собралась за бабку? Силёнок не хватит. Ставки сделали почти все в городе. Чем больше ставок, тем больше выигрыш. Люди хотят денег. Но ещё больше хотят хлеба и зрелищ. И, уж поверь, им плевать, кто будет новой жертвой фортуны. Поэтому умерь свой пыл и забудь. Лучше поставь на её жизнь и слови куш, раз ты уверена, что она выживет.

— А, может, есть те, кто поставил больше всех? — не успокаивалась я, — Ведь крупные суммы не ставят, не будучи уверенным в победе.

— Ты намекаешь, что в городе завёлся убийца? — Люся, растеряв своё ехидство, насторожилась.

— А почему нет? Всем же ясно, что история с ослом — полный бред. Но беды происходят с пугающим постоянством.

Мои слова подействовали на самогонщицу, как нельзя лучше. Она отвернулась от меня и уставилась в окно. Её лицо побледнело, она перебирала вслух разные имена, пока не остановилась на одном. Затем резко обернулась ко мне и уже в полную силу сказала:

— Больше всех поставил Трохин Витька. Довольный был, как слон, когда мне свои три тысячи пихал. Запомнила его, ведь именно после того, как он без очереди залез, началась вакханалия