Аксинья нахмурилась, вытерла слёзы и, сдвинув брови, начала что-то бормотать. Минут пять она находилась в состоянии оцепенения. Но потом очнулась и посмотрела на меня:

— Не видала я её. Я ночью в каморке охранника прикорнула. Не положено, конечно, так как сегодня у меня было дежурство. Но за день столько народу припёрлось, что я без сил завалилась. Однако, я уже натренирована, и скрип ворот всегда слышу. Не приходила она. Утром только пришёл парнишка и принёс посылку тебе. Я на него накричала, что в такую рань прикатил. А он мне ни бе, ни ме, ни какуреку в ответ. Головой мотнул, посылку мне всучил в руки и убежал. Я разозлилась, честно скажу, и решила на улицу выставить коробку. Добежала до входа в морг и оставил на пороге.

— Во сколько это было? — перебила я её.

— Так в пять утра. И бабки твоей там не было, чем хочешь, поклянусь.

— А я пришла ровно в шесть, — пробормотала я, — Значит, всё случилось за этот час? Где же она была всё это время?

— Точно не в больнице, я бы знала. Я бы помогла. Уж инфаркт, инсульт и другую хворь я бы сразу распознала. Чего же она в мертвецкую потащилась, а не к главному входу? Может, потому что меня видеть не хотела? — Аксинья схватилась за сердце, — Не ты ли ей напела, что я про неё плохое говорила?

— Не я, — мрачно сказала я, — Мы вчера с не так и не увиделись. Не пришла она домой к отбою.

— Это всё Бонька, — в ужасе прошептала она, — Всегда проклятье сбывается. Тебе удачу, а близкому беда.

— Не верю я в эту ерунду! — я резко встала с койки, — И совпадений таких не бывает.

— Ты новенькая просто, — грустно вздохнула Аксинья, — Скоро поймёшь, что здесь своя жатва. Если ишак указал, значит, смерть следом придёт, — она подняла вверх указательный палец и провела им по шее на манер ножа.

Я ещё никогда не чувствовала себя такой злой. Мне казалось, что все вокруг считают меня полной идиоткой, которую, как ребёнка, можно обвести вокруг пальца. Весь город мне твердил, что с бабушкой что-то случится, а я не верила. И вместо того, чтобы не отходить от неё, целый день проторчала в подвале.

Аксинья снова начала креститься, но уже отчётливо было видно, что женщина переигрывает, решив воспользоваться шансом провести рабочий день, отлёживаясь в палате.

Я же взяла свои вещи и направилась к Феликсу. Возможно будь я немного понаивнее и поверила бы в проклятие Бони. Но ведь до смерти бабушки пропали и моя мама. А уж до неё осёл никак не мог добраться. Кто-то определённо точил зуб на всю мою семью. А следовательно, у них остался последний кандидат на выбывание. Это я. Теперь мне просто жизненно необходимо узнать, кто этот таинственный преследователь.

Я спустилась в подвал и направилась в морг. Но у двери затормозила, услышав голоса. В кабинете Феликса находился главврач.

— Ладно, хватит заговаривать мне зубы, — Лев Георгиевич был зол, — Я тебе уже и так выделил огромную сумму из бюджета на твои игрушки.

— Эти игрушки нужны не только мне, — не остался в долгу Феликс, — Зачем вы вообще сюда пришли? Случай абсолютно обычный.

— За исключением, что её внучка здесь вьётся.

— Она уже ничего сможет сделать.

— Хочу, чтобы так всё и было. Что бы ты ни нашёл, официально версия — инфаркт. Машка уже много лет своими травами с болота промышляла, вот сердце и не выдержало. Мне шумиха не нужна, особенно из-за неё. Она мне и так много крови за жизнь выпила.

— Ха-ха, — усмехнулся Феликс.

— Заткнись, — рявкнул главврач, — Зачем только она мне подослала свою внучку? Следи за ней. И держи от меня подальше. Завали работой так, чтобы из подвала не вылезала.

— Если она так сильно мешает, зачем тогда на работу её взяли?

— Врасплох она меня застала. Да и не ожидал я, что бабка на тот свет уйдёт так скоро. Ладно, мы друг друга поняли.

— Есть, сэр, — язвительно отчеканил Феликс.

— Пойду улицу проверю, — вздохнул главврач, — Аксинья не вовремя кисейной барышней заделалась, — Кто теперь убираться будет?

Продолжая ругаться себе под нос, Лев Георгиевич двинулся в сторону от двери, ведущей в коридор, где пряталась я. Его голос потихоньку затихал, а шаги растворялись в гуле подвальных перекрытий.

Мои опасения подтверждались. Бабушка умерла не из-за проклятия, ей очевидно кто-то помог. И главврач знал больше остальных. В первый раз я порадовалась, что попала в нору к кроту. Как оказалось, именно он может обладать ценной для меня информацией. Теперь главное втереться к нему в доверие.

Я выждала пять минут, чтобы не выглядеть подозрительной, и зашла в кабинет. Феликс сидел за компьютером и вносил туда какие-то данные. В центре комнаты под светом ламп на столе лежало тело бабушки. Я быстро отвела взгляд, почувствовав подкатывающую тошноту. Отвернулась к вешалке, где висел мой халат. Переодевшись, я подошла к Феликсу и, нервно барабаня пальцами по столу, спросила:

— От чего она умерла?

Феликс перестал печатать, он взглянул на мои трясущиеся пальцы и, недовольно вздохнув, ответил:

— А ты в обморок не шарахнешься? Навыка спасения у меня нет, как ты понимаешь.

— Я сильнее, чем кажусь, — я пропустила его очередную колкость мимо ушей.

— Обильная потеря крови, — цокнув языком, сказал Феликс, — Я бы даже сказал тотальная. В организме почти не осталось и капли.

— Что? — я машинально повернулась к телу бабушки, но увидела перед собой уже истощённое создание, лишь слегка напоминающее человека.

Я с удивлением посмотрела на Феликса. После подслушанного разговора я была уверена, что он мне выдаст стандартную отговорку про инфаркт. Но видимо Лев Георгиевич недооценил своего патологоанатома. А крот на то и крот, что ведёт свою подпольную игру. Но для чего ему говорить мне правду?

— Но как это может быть? Я точно помню, что она лежала на асфальте, и лужи крови под ней не было. Дождь тогда только начался и не смог бы смыть столько крови. И её одежда тоже была чиста.

— Это самое интересное, — Феликс встал, подошёл к телу и, откинув край простыни, указал на её шею, — Я обнаружил два отверстия на шее, откуда теоретически могли выкачать всю кровь.

Я недоверчиво взглянула на абсолютно серьёзного патологоанатома, ожидая увидеть хищный оскал и счастье в его глазах от издевательств над новенькой практиканткой, но ничего это не было.

— Два отверстия? Как от зубов? То есть от клыков? — я усмехнулась, — Ты серьёзно?

— Говорю, что вижу, —