Я зажмурилась и отвернулась, не желая разглядывать бабушку ниже шеи, пусть даже и посмертно.

— Но это же ерунда! — сказала я, — Сначала мне все твердят про проклятого осла, теперь ты говоришь, что на бабушку напал вампир и плотно ей поужинал? Вы тут все с ума сошли?

— Проклятый осёл? — Феликс удивлённо поднял бровь, — А тут интереснее, чем мне казалось. Надо как-нибудь выйти погулять.

— И что дальше? — прервала я размышления Феликса.

— Дальше тебе распоряжаться. Подготовлю тело к погребению, отвезём на кладбище. Может, ещё осиновый кол для уверенности добавить? — он тихонько засмеялся, но увидев мой озлобленный взгляд тут же остановился и громко икнул.

Я от неожиданности отшатнулась назад.

— Тьфу ты, от тебя нахватался! — выругался Феликс, — Вчера целый день икала, а сегодня что-то молчишь.

— Я под седативными, — ответила я, — По твоей указке меня напичкали, как слона.

— Вот и отлично, тогда ты сможешь полноценно работать. Я буду готовить тело, а ты заполни все документы. Нам нужно отправить в загс данные о гибели, чтобы они выдали тебе свидетельство о смерти.

— Погоди, — я остановила Феликса, — Но ты же сам сказал, что из неё выкачали кровь. Значит, это насильственная смерть. Её убили, нам надо вызвать полицию, чтобы они нашли преступника.

— Ты сериалов насмотрелась? — Феликс усмехнулся, — У нас в городе работает один несчастный участковый, который каждый день завален жалобами людей на вечные драки и прочую ерунду. Смерть бабки, уж прости, для него пустой звук. Он с живыми то через не могу работает, а трупы для него дело конченное.

— Но как так можно? — я даже повысила голос от возмущения, — Ладно, ему плевать на бабушку. Но по городу ходит убийца. Это же должно его волновать?

— Убийца, который пьёт кровь? — снова засмеялся Феликс, — Уж скорее твоего убийцу надо искать на болотах, чем в городе.

— Почему там? — вдруг заинтересовалась я.

— Потому что только туда всякий сброд ходит. Может, в город пришёл, хотел что своровать, а тут ему твоя бабушка на пути и попалась.

— Ага, и он не нашёл ничего лучше, чем укусить её и выпить её, как кровавую Мэри в баре, — съязвила я, — Нет, в вампиров я не верю, а вот в психов ещё как. Болота, говоришь? Надо будет проверить.

Пока я рассуждала, Феликс всё это время неотрывно следил за мной, он опёрся одной рукой на стол, другую засунул в рот бабушки и, с силой дернув, вырвал у неё клык.

— На всякий случай, — хохотнул он, — Ты же не против?

— Это какой-то бред, — я закатила глаза, чувствуя, что к горлу подступает тошнота.

— Бред — это тебе идти одной на болота, — отозвался Феликс, — Уж не знаю, есть ли там вампиры, но лезть тебе туда не стоит. Там даже местные могут застрять.

— Ну, не сидеть же, сложа руки! — разозлилась я, — Опять я осталась одна. Я не дам ему победить.

— Кому? — удивлённо спросил Феликс.

— Знала бы, — буркнула я в ответ, но тему продолжать не стала. Вместо этого села за компьютер и продолжила вводить данные с записей Феликса в компьютер.

До конца дня я больше так и не произнесла ни слова. В голове было слишком много тревожных мыслей, которые засасывали меня в бездну бесконечных подозрений. Я попыталась слово в слово вспомнить разговор Феликса в главврачом, даже украдкой записала отрывки на бумажку. Мне казалось, что все вокруг со мной играют, уводят меня своими рассказами в противоположную сторону от правды. История про проклятия, вампиров казались нелепыми, но даже в них было бы проще поверить, чем разгадать тайну гибели моих близких.

Феликс наверно мог бы дать мне хоть какие-то ответы, но для него я была всего лишь насмешкой главврача, и пока он воспринимал меня, как назойливого комара, за которым ему приказали следить. Он не скрывал этого, и мне это отчасти даже нравилось. Не было в этом фальши, ведь во всём остальном этот город был пропитан ложью насквозь. А самое страшное, что большинство жителей свято верили в эту самую ложь.

Когда часы показали четыре часа дня, Феликс меня окликнул:

— На сегодня всё. Можешь идти.

Я оторвалась от компьютера, куда вводила бесконечные результаты гистологий. Взглянула на висевшие на стене белоснежные часы.

— Мне, и правда, пора, — вздохнула я, ощущая, как к сердцу подбирался холод, — Ты закончил? — я посмотрела на еле узнаваемое лицо бабушки и подошла ближе к столу.

— Да, — Феликс кивнул, — Я пойду чай попью, а ты можешь попрощаться. Утром тело заберут на кремацию. — он снял перчатки и выкинул их в мусорную урну, стоявшую под столом.

— Почему нельзя просто похоронить? — уточнила я.

— Главврач мне дал понять, что твоя бабушка была на плохом счету. Её считали ведьмой. И похороны возмутят население.

— Я как будто в средневековье оказалась, — я покачала головой и снова посмотрела на безжизненные черты лица ещё вчера бодрой и до упоения живой женщины, и внутри меня разлилась тоска.

— Я ведь почти её не знала, — вдруг вслух сказала я, — Вчера мы встретились впервые спустя много лет. И даже не особо друг другу понравились. Но как бы это смешно ни звучало, я все равно чувствовала связь между нами. Наверно потому что эта связь была единственная, которая у меня осталась, а теперь и её нет.

Феликс может и не хотел со мной разговаривать, но всё-таки остался в комнате, терпеливо слушая мою сбивчивую речь.

— Если ты её не знала, то зачем приехала сюда? — спросил он, когда я умолкла, — Точнее, зачем ехать к незнакомому человеку, который не несёт в твоей жизни никакой пользы, и налаживать с ним связь? Прости, мне этого не понять.

— И я сама пока не поняла, зачем сюда приехала. Но возможно ли, что это я принесла беду? — я повернулась к Феликсу, который стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел на меня, будто я была селезёнкой в одной из его лабораторных тар, — Если бы я не приехала, она ведь могла бы быть жива.

— Вполне вероятно, — кивнул он в ответ, — Но разве это стоит таких переживаний?

— Ты чересчур прямолинеен. — нервно рассмеялась я, — Каждое твоё суждение выбивает меня из колеи.

Феликс удивлённо поднял бровь. Его тёмные глаза на секунду заблестели, будто улыбаясь в ответ, но уже через мгновение вновь стали безразличными.

Он подвинулся в сторону, желая уйти из комнаты, но замешкался и на прощание сказал:

— Я хочу сказать, что если не ты собственноручно убила бабушку, то