словно назойливые мухи, гудели сотни вопросов, но было бы нетактично вываливать их на человека, которого я встретила только утром.

— А я могу идти? — неуверенно спросила я, когда закончила мыть мензурки.

Феликс ничего не ответил. Мне пришлось ещё раз его окликнуть. Он сморщился, вспомнив, что здесь не один, и раздражённо ответил:

— Да-да, иди.

Я радостно выдохнула. Скинув халат, повесила его обратно на крючок и надела свою куртку.

— Во сколько завтра приходить? — нарочито громко спросила я, дав ему понять, что я собираюсь вернуться.

— В шесть.

— Так рано? — воскликнула я.

— Если не устраивает, переводись в другое отделение, — равнодушно ответил он.

Ещё часов пять назад я бы с радостью воспользовалась его советом и пошла бы обивать порог кабинета главврача, но сейчас, глядя на его безразличное лицо, мне стало обидно. Я целый день вертелась, как белка в колесе, чтобы показать ему, что серьёзно отношусь к предоставленному мне шансу, а он не может даже сделать вид, что готов меня терпеть. Внутри меня заклокотало негодование, я прострелила его недовольным взглядом и в тон ему ответила:

— Буду без десяти.

Он ухмыльнулся, но на меня так и не взглянул. Я легонько зарычала про себя и вышла в коридор. Я решила вернуться обратно в главный корпус больницы и осмотреться. Работа в кротовой норе была несомненно необычной, но мало полезной для моей основной задачи. Мало того, что живые в подвал и вовсе не спускаются, так ещё и Феликс оказался жутким, замкнутым психопатом, а мне был нужен кто-то более словоохотливый. И пока на эту роль лучше всех подходила болтушка Аксинья. Я подошла к пункту охраны, но там вновь никого не было. Зато в коридоре первого этажа толпилась целая прорва людей. Галдёж стоял такой, будто я находилась на стадионе во время футбольного матча. Все кричали и ругались, некоторые даже пытались подраться, но это было весьма проблематично, так как большинство из присутствующих уже были в ссадинах и порезах. Гонимая любопытством, я пошла вдоль очереди из покалеченных местных жителей, пока не упёрлась в дверь с табличкой: «Перевязочная».

Под громкую волну угроз, я всё-таки смогла протиснуться в кабинет и увидела там Аксинью, которая обливаясь потом, наматывала на разбитую голову лысого мужика бинт.

— Что случилось? — спросила я, — Откуда столько раненых?

— Да вроде всё, как обычно. Вторник.

Аксинья вытерла лоб остатками бинта и, пинком согнав мужика со стула, велела ему идти домой, сама же приоткрыла дверь кабинета и прокричала:

— Следующий!

В кабинет, еле перешаркивая тонкими, как прутики ногами, вошла бабулька, прижимая к носу носовой платок, весь испачканный пятнами крови.

— Кузьминична, — ахнула Аксинья, — Тебя то какой чёрт сюда принёс?

— А что ж я крайняя что-ли? Мне бы крыльцо новое поставить, да денег нет. А тут такой лёгкий способ заработать, — вздохнула бабушка.

— Молодец! — Аксинья усадила её на стул и велела задрать голову назад, — Теперь ни крыльца, ни носа не будет. Что же вы всё дуростью страдаете?

Бабушка сморщилась, когда Аксинья своими медвежьими лапами начала осматривать ушибленный нос.

— То есть у вас такие драки постоянно происходят? — не выдержала я и подошла ближе.

— Драки? — Аксинья с удивлением посмотрела на меня, — Упаси боже, у нас тут народ мирный, — с этими словами она резко нажала старушке на перегородку, та хрустнула, бабушка вскрикнула, а затем облегчённо выдохнула.

— Так то лучше, — заулыбалась она, — Аксюша, у тебя золотые руки.

— Я ничего не понимаю, — я упёрлась руками в бока, — Если драки не было, то что случилось?

— Это кто? — подозрительно глядя на меня, спросила у Аксиньи старушка.

— Внучка Зориной, — прокашляла мою фамилию Аксинья.

— Ой, — старушка побелела и тут же встала со стула и в этот раз неожиданно бодрой походкой, поспешила выйти из кабинета.

— Тебе бы лучше уйти, — прошептала Аксинья, — пока ты тут, никто говорить не будет.

— Но почему? — мне стало обидно, — Что я такого сделала?

— Тише ты, — Аксинья прижала палец к губам, веля мне сбавить тон, — ничего ты не сделала. Просто самогонщица Люська сегодня ставки принимала, сколько ещё дней продержится твоя бабка.

— Что? Бред какой-то. С чего бы ей умирать? Я видела её утром, она была бодрее меня.

— Да бог ей здоровья, — плюнула через плечо Аксинья, — Но все ведь знают, что Бонька никогда просто так не приходит.

— Опять осёл? — воскликнула я и громко икнула.

Шум в коридоре на секунду стих. Я закрыла рот рукой и задержала дыхание. Аксинья сморщила брови, глядя на меня. На несколько секунд мы застыли в томительном ожидании, но как только люди за дверью снова начали галдеть, я продолжила:

— Почему все так помешаны на моей бабушке?

Аксинья перекрестилась и снова плюнула через плечо.

— Небольше, чем на остальных. Два месяца назад здесь была такая же перепалка, когда алкаш местный помер. А за неделю до этого к его жене, вечно побитой, Бонька пришёл. Весь город гудел, ставки делал. Переругались все в ожидании. Я не успевала раны обрабатывать. И вот ты с ослом по всему городу прошлась, естественно город гудит. Сплетен то вокруг много ходит.

— Каких? — выпалила я и подошла поближе к Аксинье.

Но в этот момент в дверь забарабанили кулаки, и послышались крики недовольных пациентов.

— Слушай, — заволновалась Аксинья, — некогда мне с тобой трещать. Сейчас эти чокнутые дверь разнесут. Иди себе.

Я недовольно вздохнула, но когда дверь буквально затрещала от ударов, быстро выбежала из кабинета. Напоследок у входа в больницу поймала одного из побитых и прикинувшись, что хочу сделать ставку, выведала, где искать Люську.

Глава 4

Местная самогонщица, а так же источник всех местных новостей — Люся Краснова жила на окраине города, почти у самой дороги, ведущей в лес к станции. Потратив последние деньги на покупку самогонного аппарата, она вмиг стала чуть ли ни одной из самых важных фигур в городе. Её лавка была открыта круглосуточно. В отличии от местных жителей она не тушила свет в окнах, и над её калиткой всегда горел яркий фонарь. Будучи натурой меркантильной и ушлой, она любым способом пыталась заработать себе на жизнь. И когда народ заговорил о чудесах, которые творил местный осёл, поспешила воспользоваться случаем и стала принимать ставки, работая тотализатором. Чем ещё Люська промышляла, никто не знал. А, может, просто хранили в секрете.

Я по крупицам постаралась собрать информацию о местной сплетнице, чтобы не идти к ней в логово совсем неподготовленной. Люди в больнице были очень словоохотливы, в этом бабушка не ошиблась. Но поток информации был