— Так ты знахарка местная? — я удивлённо подняла брови.

— Тьфу на тебя! — бабушка засуетилась, — Как могу, так кручусь. А ты иди. И это, если кому в больнице помочь не смогут, ты ко мне отправляй, моя настойка чудеса творит.

— А ты своего не упустишь, — усмехнулась я, в очередной раз убедившись, что совершенно не знаю свою бабушку.

Не успела я собраться и выйти на улицу, как бабушки уже и след простыл. Я вышла на дорогу и осмотрелась. Совсем недавно пустовавшая улица, сейчас была заполнена людьми. Дети спешили в школу, на ходу переписывая друг у друга домашнее задание. Местные магазины уже вовсю торговали, зазывая сонных прохожих купить у них свежие фрукты и овощи. Жизнь вокруг кипела, от чего ещё сложнее было представить, что стоило на двор опуститься вечерним сумеркам, как всё это мгновенно исчезало.

Сверившись с указателями, я направилась прямиком к главной улице, где вчера встретила местного героя — осла Боню, и оттуда направилась в центр, где и располагалась единственная больница города.

Высокий кованый забор скрывал её от взглядов прохожих. На территории разросся когда-то красивый, но сейчас совершенно заброшенный сад. Осень добавила ему красок, однако спасти былую красоту всё равно не смогла. Я прошла по липовой алее, ведущей прямо к главному входу. Небольшая обшарпанная лестница, состоящая из трех широких ступеней вела к высоким дверям, открыть которые можно было имея недюжинную силу. Оказавшись внутри, я сразу почувствовала запах хлорки, а вскоре увидела и бойкую уборщицу, которая, согнувшись в три погибели, натирала полы рваной тряпкой, намотанной на деревянную швабру.

На входе больше никого не было. Ни охранника, ни администратора, даже мимо не проходила ни одна санитарка. Я потопталась у входа, пытаясь как можно тщательнее вытереть ноги, чтобы не попасть в немилость к местной уборщице, и, громко кашлянув, окликнула её:

— Извините, вы мне не поможете?

— Приёмное отделение за углом. Сегодня принимаем только переломанных. С чахоткой, волдырями и соплями по четвергам после трёх, — даже не повернувшись в мою сторону, отбарабанила уборщица, продолжая возить грязной тряпкой по полу.

— У меня ничего такого нет. — я слегка повысила голос, пытаясь привлечь её внимание, — Я работу ищу.

У женщины тут же швабра выпала из рук. Издав удивленный возглас, уборщица повернулась ко мне. Её маленькие заплывшие глазки стали изучать меня, будто сканеры. Она вытерла руки о свой халат и, эффектно виляя бёдрами, несмотря на свои большие габариты, подошла ко мне.

— Кто ж ты такая? Неместная явно, раз к нам решила прийти. Да вот только личико то знакомое больно. Виделись мы где-то?

Женщина нависла надо мной, будто охотничья собака над своей жертвой. Я нервно сглотнула и ожидаемо икнула. Моё кваканье пронеслось по всему пустому холлу.

— Однако, — присвистнула уборщица, — Так где я тебя видела?

— Не виделись мы, я только вчера в город приехала. Вот на работу хочу устроиться.

Взгляд женщины заострился, она ещё раз осмотрела меня с ног до головы, затем проблеяв, как коза, хлопнула себя ладонью по лбу.

— Ну, точно! Ты внучка Зориной. Как я сразу то не поняла.

— Вы уже слышали?

— Конечно, весь город вчера гудел, — женщина подхватила меня под руку и повела в холл, — Так что скопытилась бабка? — шёпотом спросила она, не скрывая злорадства.

— Ик, утром была жива, — испуганно ответила я, — Вы что тоже верите местным байкам про осла?

— Это не байки, — замотала головой женщина, от чего её второй подбородок затрясся, как желе в тарелке, — Я сама свидетелем была, что Бонька чудеса творит. Говорю тебе, готовься хоронить бабку.

— А, может, мне в чём-то другом повезёт, — я попыталась отцепиться от навязчивой тётки, — Вот работу найду. Можно мне вашего главврача увидеть?

— Можно, конечно, — вдруг растеряв былую прыть, ответила женщина, — Да только ты не вовремя пришла. Он по утрам злющий, может и послать. Но раз ты наша, считай, как я могу отказать? Пойдём, проведу тебя к нему. Меня кстати Аксинья зовут.

— Очень приятно познакомиться, — выдохнула я, — Меня Полина.

— Будет гундеть Лев Георгиевич, ты не ведись, — снова перейдя на шёпот, сказала Аксинья, — Бей на то, что ты всё можешь, и работа нужна мочи нет. Он возьмёт, потому что кроме меня у него ещё три калеки работают. А я уже не могу одна эти полы драить.

— Поняла, — кивнула я.

Мы поднялись на второй этаж и подошли к белой двери с табличкой:

«Федосеев Лев Георгиевич».

Аксинья расправила халат, затем пригладила растрепавшийся хвостик и постучала в дверь.

— Лев Георгиевич, к вам тут пришли.

За стенкой послышалось звяканье, а затем хриплый, ворчливый голос:

— Аксинья, ты там головой о кафель ударилась? Посмотри на часы, меня в такое время в живых то нет. Пусть после двенадцати приходят. Дай бог, как-нибудь воскресну.

— Опять всю ночь не спали? — заботливо спросила уборщица.

— Куда там, только приехал. Всю ночь пытался выбить у этого жулика Степанова рентген аппарат хотя бы на неделю.

— Получилось?

— Это гад две партии подряд выиграл и забрал у нас стерилизатор на десять дней, — мрачно ответил главврач.

— Батюшки мои! — в ужасе вскрикнула Аксинья, — Как же мы без него будем?

— Не реви! — рявкнул Лев Георгиевич, — В кипятке замачивать будешь и нормально. А теперь иди, дай поспать.

— Не могу, — вдруг настойчиво заявила Аксинья, — К вам пришли. Девушка работу ищет. Внучка Зориной Машки.

Послышался глухой удар, затем Лев Георгиевич чертыхнулся несколько раз, затем снова удар.

— Ой, коленка, — завыл он.

Через три минуты дверь кабинета распахнулась, и перед нами появился он сам. Это был высокий, уже сильно возрастной мужчина, с торчавшим впереди него пузом, но при этом на очень тонких ножках. На плечах у него висел твидовый плед, а сам он был весь лохматый, помятый и явно страдал от сильнейшего похмелья. Главврач сощурился от яркого света в коридоре, затем отодвинул в сторону Аксинью и уставился на меня одним открытым глазом.

— Ты Зорина? — буркнул он.

— Да. Очень нужна работа, — следуя инструкциям Аксиньи затараторила я, — учусь быстро, смогу делать всё, что скажете. Возьмёте?

— А бабка твоя не против, что ты ко мне пришла? — надул губы Лев Георгиевич.

— Она меня сама к вам отправила.

— Сама? — встрепенулся главврач, — Интриганка! Затеяла поди что-то. Но я не дам меня обыграть. Наверно, думает, что я тебя сейчас выгоню, а потом по всему городу растрезвонит, что Федосеев работников выгоняет, когда в больнице нехватка кадров.

— Да что вы? — встряла Аксинья, — Кто же про вас такое скажет? Все знают, что вы