— Так и есть, — приосанился Лев Георгиевич, но тут же снова ссутулился от приступа острой головной боли, — но людям только повод дай.

— Так не дадим им повод болтать? — настойчивее спросила я.

— Не дадим. — главврач с большим трудом снова открыл один глаз и как-то не по-доброму улыбнулся, — Ест у меня для тебя одно местечко. Кроту помощник нужен. Вот там и будешь служить.

— Кто такой крот? — в смятении спросила я.

— Аксинья всё расскажет. — он указал пальцем в приунывшую уборщицу, — А меня до обеда не беспокоить. Пусть хоть весь город от чумы падёт, меня до обеда нет! — он пригрозил Аксинье пальцем, зашёл обратно в кабинет и с громким стуком хлопнул дверью.

— Пошли скорее, — уборщица зацепила меня за рукав и буквально волоком потащила обратно на первый этаж, — Что же это такое творится! — начала причитать она, когда мы спустились вниз, — Я спины не разгибаю, уже рук не чувствую, а он тебя отправляет к этому бездельнику.

— Может, вы мне уже скажете, кто такой крот? — я перебила разгневанную женщину.

— Крот — это наш патологоанатом. Кротов Феликс, — обиженно надувшись, пробормотала Аксинья, — Он и так в своём закутке королём сидит на троне. И дела остальных отделений его не волнуют. Так ему ещё и помощницу Лев Георгиевич с барского плеча отстегнул.

— Патологоанатом? — я не смогла сдержать вздоха огорчения, — Это мне совсем не подходит! Кого я в морге то смогу встретить?

Аксинья тут же забыла про свой гнев, её лицо вытянулось, как у любопытной лисицы из сказки. А я поняла, что совершила оплошность.

— А кто тебе нужен? — сощурившись, спросила уборщица.

Я задержала дыхание, пытаясь сдержать подступающую икоту, но от этого икнула ещё громче. Наспех соображая, что бы такое придумать, решила прибегнуть к самому ожидаемому ответу от незамужней девушки.

— Я же только приехала и никого не знаю. Надеялась, что смогу найти здесь кого-нибудь. Но кто же будет между делом заходить в морг?

— Вот ты даёшь. — засмеялась Аксинья, — Так и скажи, мужика ищу. Но тогда тебе морг в самый раз, уж туда как раз самые готовые приходят. Так сказать, свежеиспечённые вдовцы.

Уборщица со знанием дела подняла вверх указательный палец, от чего меня даже передёрнуло.

— А что много вдовцов здесь? — не удержалась я от праздного любопытства.

— Да вообще-то не мало, — призналась Аксинья, — Да только что ты меня об этом спрашиваешь? Ты у бабки своей и спроси. Она к этому свои руки приложила.

Я окончательно потеряла присутствие духа. У меня даже голова закружилась, а на лбу поступила испарина. Я чётко помнила, что в такие моменты, моя и без того бледная кожа приобретала зеленоватый оттенок.

— Что вы такое говорите? — разозлилась я на болтливую уборщицу, — Нельзя человека просто так обвинять в убийствах!

— Да ты не злись! — вдруг отступила Аксинья, испуганно разглядывая моё лицо, — Это я от расстройства наплела ерунды. Не подумай плохого, я против бабки твоей ничего не имею. — она достала из кармана носовой платок и протёрла заслезившиеся глаза, — И, вообще, заболтались мы. У меня дел полно, а тебе пора в мертвецкую, — она ткнула пальцем в противоположную сторону от лестницы, ведущей к кабинету главврача, — Вон там дверь ведёт в подвал. Туда иди, не ошибёшься. А по утрам можешь слева здание огибать и напрямую в склеп идти, чтобы здесь мне не следить. Крот только так и ходит, чтобы мне на глаза не попадаться.

— Поняла, — кивнула я, ощущая, что внутри вновь разрастается волнение, — Спасибо вам за помощь. Пойду знакомиться с новым начальником, — я криво улыбнулась.

— Давай, — кивнула Аксинья, — Ты заходи, если скучно станет. — она вновь подхватила швабру и замогильным голосом добавила, — Хотя кто в мертвецкую спускается, больше к нам не возвращается.

Я в очередной раз икнула, и, сжав покрепче сумку, пошла в указанном направлении. Узкая лестница, описав небольшую петлю, спускалась вниз в подвальное помещение. Совсем скоро я оказалась в плохо освещённом коридоре, который кишкой уходил влево. Ни окон, ни дверей не было, лишь побеленные кривые стены и проходящие под потолком толстые трубы.

Осмотревшись вокруг, я пошла в единственно возможном направлении и вскоре оказалась около металлической двери. Нервно сглотнув, я всеми силами пыталась побороть жгучее желание унестись из этого страшного подвала со всех ног, но ничего не получалось. Я каждой клеткой ощущала, что совершаю огромную ошибку, поэтому, решив себя на слушать, подняла руку и постучала в дверь. Звук моих ударов разнёсся громким эхом по пустому коридору. Я схватилась за холодную ручку и потянула дверь на себя. Противно заскрипев, она поддалась, и я вошла внутрь.

Глаза тут же ослепило от яркого света ламп. Я прищурилась, однако старалась как можно быстрее сориентироваться в пространстве. Комната была довольно просторная, вдоль стен стояли шкафы, так же холодильные камеры с различными препаратами. А в центре находились два операционных стола, на одном из которых лежало тело, прикрытое простыней ровно на половину, закрывавшая его тело и ноги. А вот над головой умершего склонился мужчина, одетый в белый халат и потёртый передник. На нос он водрузил нелепого вида очки с огромными линзами. Сначала я даже не смогла сообразить, что он делал возле умершего. Однако уже секунду спустя, когда в руках у мужчины оказался человеческий мозг, я, наконец, сполна осознала, куда попала.

— Какая мерзость! — поморщилась я, ещё больше зеленея от приступа тошноты.

Мужчина, который всё это время меня не замечал и с особым усердием разглядывал в свои окуляры мозг, резко оторвался от своего исследования и уставился на меня. На какое-то время он застыл, так и держа в руках мозг, лишь покачивая головой из стороны в сторону, пытаясь понять, кто я такая.

Наконец, не найдя ответа в своей голове, он гнусавым голосом, спросил:

— Вы умираете? Если так, то ложитесь на соседний стол, мне так будет сподручнее.

Я машинально схватилась за сердце, решив проверить, может, я и правда на последнем издыхании. Но сердце уверенно колотилось в груди. Я взглянула на свободный стол и, совершенно не желая этого, всё же представила себя, лежащую под светом ламп. К горлу подступил новый приступ икоты и, громогласно квакнув, я замотала головой.

— Может, как-нибудь в следующий раз, — тихо сказал я, — Сегодня я по другому вопросу.

— Вы уверены? — мужчина не сводил с меня взгляда, но всё же он, наконец, положил мозг в специальный контейнер, заполненный каким-то раствором, — Цвет кожи у вас, как у человека в начальной степени разложения. Удивительно,