Он опускает руку к подолу моей юбки, зажимая ткань между пальцами.

— В ту ночь мы убили твоего отчима. Затем провели ночь здесь, в Кримсон Вэлли, и возвращались в Лавендер Хайтс. Внаш дом.

Что, блядь?! Я отрицательно качаю головой. Перед глазами вспыхивают звёзды.

— Нет, ты лжёшь. Я не убийца.

Он хмыкает, запуская руку под юбку и сжимая моё бедро.

— Ты моя грёбаная девочка, Рокси. Конечно, ты убийца. Я сам смывал кровь с твоего хорошенького личика.

Голова идёт кругом. Я не могу дышать. Блядь.

— Нет. Это ты превратил меня в того, кем я не являюсь. Вот почему мне нужно было сбежать. Мама была права. Ты токсичен.

Он поднимает руку выше, пока не нащупывает край моих трусиков.

— Это была твоя идея, Рокси. Я никогда не заставлял тебя делать то, чего ты сама не хотела… Прямо как сейчас.

Я вскрикиваю, когда он скользит пальцем под бельё и проходится по клитору. Внутри всё вспыхивает, и я выгибаюсь, прижимаясь спиной к стеблям. Он принимает это за приглашение и вжимается своим телом в моё.

— Панк… Тебе надо остановиться. Отпусти меня.

Он вводит палец в мою промокшую киску и стонет:

— Блядь, как же я скучал по тому, как ты зовёшь меня по имени. Я не остановлюсь, Рокси. Моя девочка хочет совсем не этого.

Он вводит второй палец, и я выгибаюсь.

— Тебе нравится, как я тебя касаюсь. Нравится, как я заставляю тебя извиваться и сомневаться во всём, что ты знала прежде. — Он подгибает пальцы, нащупывая внутри меня точку так глубоко, что плотину окончательно прорывает.

Стараюсь подавить всхлип, но ноги дрожат.

— Я не позволю тебе снова меня одурачить, — говорю, но в голосе нет ни капли уверенности. Моё тело так сильно хочет его, что это просто бесит.

Он двигается быстрее, с каждой секундой лишая меня воли.

— Наша любовь совсем не обман. Это спасение. Тебя сбили с пути, но я здесь, чтобы напомнить, кому ты принадлежишь.

Я сжимаюсь вокруг его пальцев, борясь с желанием сдаться. Но это чертовски сложно, когда он точно знает, что нравится моему телу. Панк называет это любовью, но это больше похоже на одержимость. Зависимость. Думаю, часть меня не хочет это вспоминать, потому что я знаю: как только это случится, я сразу же снова попаду под его чары.

Я кусаю губу так сильно, что выступает кровь.

— Блядь. Зачем ты это делаешь?

— Потому что я скучаю по тому, как ты рассыпаешься в моих руках. — Он переносит другую руку мне на задницу и нащупывает вход. — Поклоняйся мне так же, как я поклоняюсь тебе.

Я не могу сдержаться и покачиваюсь в такт его рукам; он играет мной, как марионеткой, натягивая ниточки так туго, что я вот-вот взорвусь прямо на него.

— Это греховно.

Он прижимается маской к моему лбу.

— Да, так и есть… ты моя, Рокси. Я никогда тебя не отпущу. Подчинись. Позволь воспоминаниям вернуться. Впустименя обратно.

Внутренности сводит резким спазмом. Я откидываю голову назад, когда оргазм нарастает, словно крещендо. Затем резко отворачиваюсь в сторону, чувствуя ярость и злость от того, как, сука, это хорошо.

— Ты псих, — бормочу я.

Он давит сильнее, неистово лаская мой клитор, пока я теку ему на руку.

— Ятвой грёбаный псих. Ты делаешь меня таким. Джек и его Джилл, помнишь? М-м-м, да, вот так. Кончай для меня, блядь, сильнее.

Я стону, превращаясь в пластилин в его руках. Мой повреждённый мозг может давать сбои, но тело точно знает, что заставляет душу гореть. И это он. Панк, мать его, Уайлдер. Но я не верю ни единому его слову.

Я с силой толкаю его в грудь. Он едва сдвигается на пару сантиметров.

— Ладно, моя красавица. Хочешь злиться, тогда давай. Бей меня, пинай, мне по херу. Я приму любое твоё наказание.

От этих слов, дающих мне разрешение, внутри вскипает ярость. Даже его манера спорить манипуляция: он заставляет думать, будто это моя идея, хотя сам же меня и спровоцировал. Но я всё равно снова его толкаю.

— С меня срезали одежду, Панк. Я потеряла всё. И я ненавижутебя за это.

Низкий рык вырывается из его груди; он бросается на меня и снова прижимает к стеблям. Его рука скользит вверх по моему бедру, лаская шрам.

— Прости, Рокси. Но больно не тебе одной. Я думал, что потерял тебя навсегда. Я бы не смог жить с этим, если бы ты умерла.

Мне интересно, как он выглядит под маской, но в то же время я не хочу видеть его лицо. Если это вернёт мне память, то он затянет меня обратно. И всё же я вижу боль в его глазах даже сквозь эти кресты «ХХ».

— Но я не умерла. Я жива. И говорю тебе с меня хватит. Это токсичное дерьмо закончено.

Он накрывает ладонью мою киску и сжимает.

— Это моё. — Другая рука хватает меня за горло. — И это тоже. Мне принадлежат твои шрамы, твоё сердце и твоя жизнь. А ты владеешь мной. Даже смерть не разлучит нас.

Он неумолим, зациклен на той жизни, что у нас была. На той, которую я не помню. Я вздыхаю, и слёзы катятся по щекам. Мне нужно убраться от него прямо сейчас, пока его одержимость не стала частью моей личности.

Снова приходится подавлять желание прижаться к его руке.

— М-мне нужно время. Пожалуйста.

Он загоняет меня в пространство между своих рук. Это одновременно и защита, и контроль.

— Поехали со мной домой, Рокси. Там я дам тебе и место, и время. Просто хочу, чтобы ты была там, где я тебя вижу.

Блядь. И что мне, сука, делать? Какая-то необъяснимая часть меня жаждет сдаться. Кажется таким естественным подчиниться этому мужчине. Но если я это сделаю, то как узнаю, что это именно то, чего я по-настоящему хочу?

— Рокси? — Крик Черри разрушает чары, между нами.

Панк отпускает меня и отступает. Затем он прижимает палец к моим губам.

— До следующего раза, моя красавица. Очень скоро я приду за тобой.

Я смотрю, как он пятится, не сводя с меня глаз, пока не исчезает в глубине лабиринта. Грудь вздымается от тщетных попыток глотнуть воздуха. Блядь.

— Рокси? Ты там? — снова зовёт Черри.

— Я здесь, — хриплю. — Сюда.

Даже не осознаю, что сижу на корточках, пока не вижу Черри, бегущую ко мне.

— Ох, блядь. Ты в порядке?

Я киваю, меня всю трясёт.

— Да. Я просто, эм… у меня была паническая атака.