Крах - М. Вайолет

М. Вайолет

Крах

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность и выполнен в некоммерческих целях.

Все права на оригинальное произведение принадлежат автору и правообладателям. Если вам понравилась книга, пожалуйста, поддержите автора покупкой официального издания.

Убедительная просьба:

Не распространяйте этот файл на просторах интернета.

После ознакомления удалите его с вашего устройства.

Не публикуйте русифицированные обложки в социальных сетях (TikTok, Instagram, Pinterest и др.).

Перевод выполнен: Good Girls Grave Sin:#goodgirlsgravesin

Приятного чтения, пусть тьма нежно коснётся вашего сердца и не отпустит до самой последней страницы.

Пролог

Под ногтями чернела засохшая кровь.

Кровь монстра.

Я сжимаю кулаки, поглубже спрятав руки в карманах кожаной куртке Панка, пока он выжимает газ. Нас всё ещё преследует шлейф из вони несвежего пива и сигаретного дыма, когда мы на скорости прорезаем ночь, улетая прочь от этого грёбаного трейлерного парка ужасов, который я когда-то называла домом. Глубоко вдыхаю, пытаясь подавить тошноту, подступающую к горлу.

— Дальше будет легче, красавица, — кричит он, перекрывая свист ветра.

Я прижимаюсь к нему изо всех сил, вцепляюсь в мощную спину, мечтая буквально просочиться ему под кожу, переплестись с ним внутренностями. Мне всегда мало этой близости. Он мой персональный билет в один конец к безумию.

Я нежно целую его в затылок, и жажда наконец попробовать его на вкус только сильнее раздирает изнутри. Он — мой Джек, а я — его Джилл. И он единственный, блядь, мужчина, который по-настоящему меня видел. Сегодня Панк преподнёс мне грандиозный подарок. Он помог вернуть мне силу.

Наконец-то, я блядь, свободна.

Мы петляем по просёлочным дорогам через Кримсон Вэлли, растворяясь во тьме, словно два призрака, исчезающих без следа. Я уже представляю лицо матери, когда она увидит выпотрошенную тушу Хэнка. Слышу эти театральные вопли, вылетающие из её рта, вечно накрашенного ярко-розовой помадой. Она никогда не признает, какое облегчение испытала, зная, что этот ублюдок больше её не тронет. Мать всегда была ненасытна до боли и всегда ставила его нужды выше наших.

Она будет заливаться слезами и разыгрывать скорбь, как примерная жёнушка, замазывая синяки дешёвой косметикой из магазина «всё за доллар». Готова поспорить, она спустит последний цент, чтобы устроить ему приличные похороны. Как же от этого мерзко блядь.

Панк морщится, когда мои ногти впиваются ему в рёбра.

— Забудь о них, Рокси. Теперь есть только ты и я.

Да. Я больше никогда не хочу видеть ни её, ни это место.

Мы заезжаем на парковку «Пиджонхоул» обшарпанного мотеля на окраине города. Его грязные стены и мутные окна выделяются на общем фоне как предупреждение для каждого, у кого хватило тупости оказаться в этом убогом, блядь, городишке.

Рассвет уже на подходе: мертвенно-голубой свет поглощает ночное небо, и луна превращается в едва заметное пятно. Но как бы ярко ни светило солнце, оно не скроет всю ту гниль и уродство, которыми пропитана эта дыра.

Панк глушит мотор и снимает меня с байка.

— Переночуем здесь, а утром двинем домой.

Я киваю, не снимая шлема. Он кажется мне ещё одной маской, защищающей от тех, кто может разглядеть тьму в моих глазах. Боюсь, что даже незнакомцы поймут, что я убийца.

Стоя у входа в офис регистрации, я наблюдаю за ним сквозь слой пыли на окнах. Панк кидает пачку купюр администратору, и та краснеет под его взглядом. Я подавляю дикое желание выколоть ей глаза. Но уже представляю, как мои пальцы погружаются в её глазницы, размазывая кровавое месиво вперемешку с тушью по её лицу.

Я никогда не была ревнивой девчонкой, пока не встретила его. Но тут не просто ревность. Эта больная одержимость: собственническая, защитная, животная блядь. Никто не смеет пялиться на него, кроме меня. Только я могу смотреть на него, касаться его, владеть им.

Мои сжатые кулаки буквально жгут карманы. Я держу их крепко, чтобы не пробить стекло к чёртовой матери. Блядь. Кем я стала?

Выпускаю воздух, который застрял в лёгких, когда он выходит вальяжной походкой с довольной ухмылкой на лице. Панк качает металлическим ключом перед моим лицом.

— Полегче, красавица. А то вид такой, будто ты хочешь кого-то убить. Снова.

Я оглядываюсь через окно и вижу, как эта сучка за стойкой провожает нас взглядом.

— Возможно, так и есть.

Панк обхватывает мою талию и притягивает к себе, заставляя смотреть только на него.

— Я принадлежу тебе, любовь моя. Кроме нас двоих больше никто не важен. Но если тебе от этого станет легче...

Я отрицательно качаю головой, мне стыдно даже за саму мысль об этом. Не может же убийство быть моей реакцией на все происходящее. Панк чертовски сексуален. Неудивительно, что всех так и тянет к нему.

— Нет. Я не могу убивать каждого, кто смотрит на тебя так же, как я.

Он целует меня в лоб, замирая так на несколько долгих мгновений.

— Я бы не стал тебя останавливать. Мне это знакомо.

В животе всё переворачивается. Его слова полнейший пиздец, и всё же они провоцируют самые грязные мысли у меня в голове. Убийство уже как новый кинк и этого я точно не ожидала в своём списке удач на этот год.

— Давай просто найдём комнату. Не терпится смыть с себя кровь этого ублюдка.

Он не убирает рук с моих бёдер, буквально толкая меня вверх по лестнице к нашей угловой комнате. Стоило двери захлопнуться, как он разворачивает меня лицом к дереву и вжимает в него всем телом. Его твёрдый член упирается мне в поясницу.

— Хочу трахнуть тебя, пока ты ещё грязная.

Я всхлипываю, когда он задирает подол моего платья.

— Панк...

— Ш-ш-ш, упрись руками в дверь. — Он расстёгивает джинсы и освобождает свой член. Я вскрикиваю, когда он отодвигает мои трусики в сторону. — Блядь. Ты такая мокрая.

Огонь в моём животе разгорается мгновенно. Соки возбуждения стекают по бёдрам, когда он погружает головку своего члена в мою киску. Я подаюсь бёдрами назад, позволяя ему войти глубже. Мы оба содрогаемся от этого вторжения, от того, как он заставляет мои стенки растягиваться.

— М-м-м, моя грязная девочка. Блядь, — толчок. — Я — это всё, что тебе теперь нужно.

О Господи. Я сжимаюсь вокруг него, отчаянно желая почувствовать каждую чёртову вену.

— Да, трахай меня, пока я всё не забуду. Пожалуйста, — умоляю прерывисто