комната выглядит ещё более убого. Я сажусь в постели, наблюдая, как Панк запихивает моё окровавленное платье и маску в пластиковый пакет. Он двигается непринуждённо, лицо расслабленное и игривое. Посторонний никогда бы не заподозрил, что прошлой ночью этот парень помог мне зверски убить человека.

— Доброе утро, моя красавица. Сгонял в аптеку и ещё купил тебе кое-что чистое. — Он бросает мне чёрные джоггеры и коричневое худи, на котором неоново-оранжевыми буквами растянута надпись: «Осень, народ!».

Я выбираюсь из кровати и одеваюсь. Вещи размера на два больше, чем нужно, но ткань плотная и приятная, так что я хотя бы не сдохну от холода по дороге домой. Натягиваю ботинки, и пальцы начинают дрожать, когда я замечаю засохшую кровь на шнурках. Дальше будет легче, — напоминаю я себе.

— Не терпится уже вернуться. Джунипер с ночи обрывает мне телефон. — Моя лучшая подруга была в восторге от нашей пары с самого первого дня, но с тех пор, как я к нему переехала, она стала какой-то странной и отстранённой.

Панк хмурится, убирая с глаз выбившийся тёмно-русый локон.

— Напиши ей. Сама знаешь, какая она. Меньше всего нам нужно, чтобы она выкинула что-нибудь эпичное, типа заявления в полицию о твоём похищении.

Я одобрительно киваю. Он прав.

После того как в прошлом месяце на меня напали в «Джойстике», она стала слишком уж опекающей. Поэтому я быстро строчу ей сообщение, что мы спонтанно укатили за город и вернёмся сегодня вечером.

— Всё, отправила. Ей реально нужен парень, чтобы она перестала вечно за меня трястись.

— Согласен. Майло или Кост левое яйцо бы отдали, чтобы с ней замутить... Позови её завтра на ужин. Дай понять, что переживать не о чем. А я куда-нибудь свалю. — Он застёгивает свою кожанку и протягивает мне шлем.

Этот мужчина всегда знает, что сделать и что сказать. Он просто идеален.

— Да, вечер со мной пойдёт ей на пользу. Чем я тебя заслужила? — я сияю, глядя на него.

Он приподнимает мой подбородок и мягко целует в губы.

— Ты была создана для меня.

По коже разливается приятное тепло. Наша любовь, как оголённый провод: опасная и обжигающая. Она способна уничтожить любого, кто встанет у нас на пути. Но именно о такой любви всегда грезило моё хрупкое сердце.

Мы заканчиваем прибираться, собираем вещи и спускаемся вниз. Снаружи льёт как из ведра. Пока доходим до байка, мы уже промокли насквозь. Желудок от беспокойства завязывается в тугой узел.

— Ты уверен, что ехать в такую погоду безопасно? — спрашиваю я.

Панк кривит губы в своей фирменной нагловатой ухмылке.

— Со мной ты всегда в безопасности, моя красавица. Просто держись крепче и не отпускай.

— Слушаюсь, сэр, — улыбаюсь и надеваю шлем. Я доверяю ему больше всех на свете, но грозы всегда меня пугали.

Запрыгиваю сзади на байк и обхватываю его за талию. Рёв мотора гудит в ушах, заглушая все дурные мысли. Зажмуриваюсь и глубоко вдыхаю, когда мы срываемся с места по узкой дороге.

Чем быстрее он едет, тем сильнее по нам бьют дождь и ветер. Молния вспыхивает прямо перед нами, а следом раздаётся такой оглушительный раскат грома, какого я в жизни не слышала. Я вцепляюсь в него мёртвой хваткой, сердце неистово бьётся о рёбра.

— Ох, блядь, — хрипит Панк.

Слепящий свет фар я замечаю слишком поздно. И не слышу скрежета металла и не чувствую боли в момент столкновения. Только рывок гравитации, когда нас заносит и всё выходит из-под контроля.

Вокруг только тьма.

И далёкий, затихающий крик Панка, зовущего меня по имени.

Глава 1

— Она вас не помнит.

Пиканье кардиомонитора звучит как тиканье бомбы замедленного действия.

— Что? — переспрашиваю я медсестру, которая наотрез отказывается смотреть мне в глаза.

— У Рокси так называемая ретроградная амнезия. Она не помнит, кто она такая. Или кто вы. У неё стёрлись воспоминания об аварии и обо всём, что ей предшествовало. Мне жаль.

Я не могу дышать.

Блядь. Блядь. Блядь.

— Нет. Я вам не верю. Она три недели то впадала в кому, то выходила из неё. Поэтому она просто в замешательстве. Она, блядь, знает, кто я такой! — я бросаюсь к её больничной койке. — Рокси?

Медсестра хватает меня за плечо.

— Сэр, вам нужно успокоиться. Вам и так повезло, что мы вас сюда впустили. У полиции есть вопросы по поводу аварии.

Я стряхиваю её руку чуть сильнее, чем стоило бы, и её глаза округляются от испуга. Но я не могу остановить ярость, закипающую в моих венах. Я наступаю на неё, наслаждаясь тем, как она вжимается в стену, и игнорирую боль в голове, нависаю над ней, раздавливая своим присутствием.

— Я уже им всё рассказал. Грузовик вылетел из-за поворота. Его занесло на нашу полосу. Я потерял управление, и нас закрутило. Рокси выбросило, а меня придавило байком. Потом я проснулся здесь.

Мне сказали, что её травмы были настолько тяжёлыми, что нас пришлось доставлять вертолётом в медицинский центр Лавендер Хайтс, хотя мы всё ещё были в Кримсон Вэлли. Больница в той дыре примерно так же компетентна, как и мотель, из которого нам вообще не стоило выезжать.

Дрожащие руки медсестры поднимаются, между нами, в защитном жесте, словно барьер.

— Послушайте, я.… просто говорю вам, что они с вами ещё не закончили. Но ей нужен покой. Рокси повезло, что она вообще жива. Возможно, со временем память вернётся. Но мы этого не узнаем наверняка, пока не спадёт отёк мозга.

Меня выворачивает наизнанку. Я судорожно сглатываю, чувствуя, как горло сводит спазмом и сдерживаюсь, чтобы меня не стошнило прямо в лицо этой женщине.

— Ладно. Я забираю её домой. Там она и будет отдыхать.

Медсестра опускает взгляд и закусывает губу.

— Эм... Мы не можем этого допустить. С юридической точки зрения вы ей никто. Её мать уже едет из Кримсон Вэлли. Она заберёт её домой на реабилитацию.

Её мать? Рокси годами не видела эту женщину. И кто посмеет её осудить после того, как она позволяла своему муженьку этому куску дерьма насиловать единственную дочь снова и снова всю её юность?

Это не может происходить на самом деле.

Я сжимаю кулаки, ладони потеют. Делаю ещё шаг вперёд, вжимая медсестру в стену.

— Рокси живёт сомной, — говорю я сквозь зубы. — И я не выпущу её из виду. Ты, блядь, это понимаешь?

Медсестра кивает.

— Конечно, мистер Уайлдер. Эм... позвольте мне просто пойти и во всём разобраться.

Я отступаю и даю ей пройти. Она выметается из палаты