Руки трясутся, пока я листаю вниз. Он что, псих? Ему никто не сказал, что у меня амнезия?

Желчь подступает к горлу. Каждое сообщение безумнее предыдущего.

По спине катится холодный пот. Кардиомонитор срывается на частичный писк, послушно отсчитывая мой бешеный пульс. Ответить страшно, но ещё страшнее представить, что будет, если я промолчу. Он придёт за мной?

Внутри всё обрывается. Я давлюсь собственной слюной, протолкнуть воздух в лёгкие сквозь панику. Блядь. Может, мама и права. Если он настолько опасен, как она говорит, то уехать из города сейчас лучшее решение. По крайней мере, пока ко мне не вернётся память.

Но когда я провожу большим пальцем по экрану, то где-то глубоко внутри вспыхивает странный импульс.

— Панк, — тихо шепчу. Его имя слетает с языка так естественно, будто я произносила его тысячи раз. Но его слова полны угроз. Он нестабилен. Я ни за что не подпущу его к себе.

Когда я снова просыпаюсь, то надо мной склоняется высокая стройная блондинка. Несколько раз моргаю, прогоняя остатки сна.

— Эм... Привет.

— Ох, Рокси, — вскрикивает она. — Это правда? Ты реально ничего не помнишь?

У этой девушки огромные голубые глаза и пухлые, блестящие губы, да она просто красавица.

Я приподнимаюсь, принимая сидячее положение, и делаю большой глоток воды из стакана на подносе у кровати.

— Извини. Я понятия не имею, кто ты.

Её лицо меняется.

— Я Джунипер. Твоя лучшая подруга, сучка. Как, блядь, такое вообще могло случиться?

Голова раскалывается, и её пронзительный голос совсем не помогает.

— Меня выбросило с мотоцикла на асфальт. Говорят, мне повезло, что я выжила. Но что-то я сейчас не чувствую себя везучей.

Джунипер шокировано прикрывает рот рукой.

— Ох, блядь. А где Панк? Он был за рулём? С ним всё в порядке?

То, как легко она произносит его имя, задевает меня за живое.

— Ты про того психа, который меня чуть не угробил? Моя мама его вышвырнула. Ему запрещено приближаться ко мне ближе, чем на тридцать метров. Но он продолжает обрывать мне телефон своими странными сообщениями.

Она бессильно опускается в кресло рядом.

— Твоя мать здесь? Рокси... ты же её терпеть не можешь. Она позволила... блядь. Я.… мне лучше дать тебе отдохнуть.

Страх тонкой нитью вплетается в душу.

— Что ты хотела сказать? О каком её поступке речь?

Джунипер складывает руки на коленях и отводит взгляд.

— Забудь. Просто... её не оказалось рядом в тот момент, когда ты нуждалась в ней больше всего.

Я устало вздыхаю.

— Ну, может, она хочет загладить вину. Я поживу у неё какое-то время. По крайней мере, пока мне не станет лучше.

Из горла девушки вырывается сдавленный всхлип.

— Нет! Тебе нельзя возвращаться в Кримсон Вэлли. Ты бы сама этого никогда не захотела. Поверь мне. Я твоя лучшая подруга. Пожалуйста, не уезжай с ней. Просто поговори с Панком.

Я сжимаю кулаки. Внутри закипает ярость, которой я не могу найти объяснения. Гнев, который тлеет где-то под чистым листом моего сознания.

— Всё уже решено. К тому же, у неё есть постановление суда. У меня нет выбора. Мы уезжаем сегодня вечером.

Она шмыгает носом и неохотно кивает.

— У нас было столько планов на эту зиму. Хэллоуин, Рождество… Послушай, у Панка есть деньги, Рокси. Реально до хрена денег. Может, он наймёт тебе адвоката, чтобы вытащить тебя из этого дерьма. Пожалуйста. Он так сильно тебя любит. Мы все тебя любим.

Странное чувство, когда незнакомый человек смотрит на тебя с нелепой надеждой. У неё столько воспоминаний и чувств ко мне, а мне просто плевать.

— Значит, он всё-таки не поехавший? Скажи мне. Какими были наши отношения?

Её губа дёргается.

— Ну… слушай, он реально одержим тобой. Иногда мне казалось, что это уже чересчур. Но ты была от него без ума точно так же, как он от тебя.

Желудок завязывается тугим узлом. Великолепно. Наша любовь была токсичной. Всепоглощающей. Я не могу вспомнить его лицо, но мне становится больно дышать каждый раз, когда звучит его имя.

Я качаю головой.

— Извини, но сейчас он для меня чужой. А его сообщения — это просто запредельный пиздец… Именно поэтому мне нужно, чтобы ты сделала мне одолжение.

Она подаётся вперёд и хватает меня за запястье.

— Всё что угодно.

Я тяжело сглатываю, когда очередная резкая боль пронзает основание шеи.

— Ты можешь привезти кое-какие мои вещи? Много не надо. Просто одежду и что-то из самого необходимого… Я не хочу пересекаться с Панком. В этой палате у меня нет ничего, кроме больничной рубашки. С меня срезали всю одежду, когда привезли сюда.

Джунипер вытирает слёзы со щёк и выдавливает улыбку.

— Конечно, Рокси. Я всё сделаю.

Я сжимаю её руку в ответ, пытаясь утешить, но от этого она плачет ещё сильнее.

— Спасибо, Джунипер. Я постараюсь поскорее поправиться.

Она смеётся сквозь очередной всхлип, встаёт и поправляет мини-юбку.

— Блядь, Рокси. Я всегда думала, что это я у нас королева драмы. А тебе обязательно нужно было меня переплюнуть своей амнезией. Я, эм… вернусь ещё до того, как вы уедете, ладно?

Я киваю и улыбаюсь:

— Это очень важно для меня. Спасибо.

Глядя ей вслед, я чувствую, как внутри разливается живое тепло. В ней столько света. И мне до боли жаль, что наша дружба стёрта из памяти. Её энергия буквально бьёт через край, заражая меня. Наверняка мы были теми ещё искательницами приключений. Я зажмуриваюсь, пытаясь пробиться сквозь толщу беспамятства. Прошлое похоже на сон, до которого почти можно дотронуться. Обрывки фраз, смутные образы: всё это застыло где-то на самом краю сознания, но стоит мне потянуться, как они ускользают.

Но я не сдамся. Я обязана вспомнить, кем была. В животе всё скручивается от нехорошего предчувствия, странное тревожное чувство, что во всём происходящем что-то очень сильно не так. В каждом слове и жесте чудится подвох, скрытый за фальшивыми декорациями. Я не могу это объяснить. Мой разум и тело конфликтуют друг с другом, так что мне придётся полагаться на инстинкты, чтобы заполнять пробелы, пока не вернутся воспоминания.

Я снова бросаю взгляд на сообщения от Панка. Это единственное чувство, которому я не доверяю. Потому что, хотя его слова меня пугают, но выброс адреналина в моём теле — это не страх. А мазохизм. Словно я сама тяну руку к пламени, точно зная, что оно сожрет меня заживо. Меня тянет к этому так же сильно, как и отталкивает.

Во что же, чёрт возьми, я