на зеркало.

Впервые в его лице я увидела не власть, не холод, не раздражение.

Тревогу.

— Теперь либо мы закрепляем условия, либо башня решит, что один из нас солгал.

— И?

— Она накажет.

— Как?

— По-разному.

— Каэл.

— Может закрыть двери. Может вызвать стражу Зерцала. Может вскрыть тайну, которую кто-то из нас не готов произнести.

Я медленно выдохнула.

— Чудесное место.

— Ты еще мало видела.

Он протянул руку ладонью вверх.

Не приказал.

Протянул.

Грозовой знак на его запястье светился слабым серебром.

— Повтори условия, — сказал он. — И коснись знака своим.

— Это безопасно?

— Нет.

Я подняла брови.

Он добавил:

— Но необходимо.

Надо было отказаться.

Надо было потребовать свидетелей, бумагу, печать, лекаря, целый совет, кого угодно.

Но зеркало за моей спиной шептало.

Дверь в отражении ждала.

И где-то в запертой тетради прежняя Лиара предупреждала: не верить первому, кто предложит защиту.

Каэл не предлагал верить.

Он предлагал сделку.

Это было честнее.

Я подняла руку.

Серебряная нить на моем запястье вспыхнула, когда приблизилась к его знаку.

— Я, Лиара Велисс, названная Грозовым Зерцалом, принимаю временное соглашение с Каэлом Рейвендаром, — произнесла я, чувствуя себя безумной. — Я не покидаю башню без него или его охраны. Не принимаю еду и питье без проверки. Не говорю с Миреной наедине. Не касаюсь зеркал без свидетеля…

Я запнулась.

Каэл смотрел внимательно.

— И сообщаю ему все, что вспомню о чае у Эдмара, серебряной нити, зеркалах и смерти княгини Эйры.

Его лицо стало каменным.

Но знак на руке вспыхнул.

— Я, Каэл Рейвендар, наследник Грозового дома, принимаю временное соглашение с Лиарой Велисс, названной Грозовым Зерцалом. Я обеспечиваю ей защиту от совета, право на разбор обряда, доступ к открытым законам Названия и записям Велисс, лекарский осмотр без вмешательства совета, право оставить служанку Нару при себе и запрет на печать надзора.

Я ждала.

Он сжал челюсть.

— И не называю ее подменой, пока она сама не выберет себе это имя.

Странная формулировка.

Но башня, кажется, приняла.

Потому что камин вспыхнул так ярко, что комната утонула в синем свете.

Я коснулась его запястья своим.

Мир исчез.

На один удар сердца я увидела не комнату.

Мальчика лет двенадцати, стоящего на коленях у зеркального пола. На его руках кровь. Перед ним лежала женщина с темными волосами и серебряной нитью на запястье. Кто-то за его спиной говорил:

«Запомни, Каэл. Неправильная избранница убивает не сразу».

Потом — другая картинка.

Девочка в сером платье. Лиара. Совсем юная. Она стоит перед чашкой с темным отваром, а лорд Эдмар ласково говорит:

«Тебе станет легче, дитя. Ненужные воспоминания только мешают жить».

И третья.

Мирена у зеркала. Ночь. Белые пальцы на раме. Шепот:

«Если она вспомнит, Зерцало выберет ее».

Я отдернула руку.

Каэл тоже.

Мы оба дышали так, будто бежали.

Синий огонь погас почти до углей, хотя углей в нем не было.

За дверью Нара испуганно постучала.

— Госпожа? Ваша светлость?

Каэл не ответил.

Он смотрел на меня.

— Что ты видела?

Я могла соврать.

Наверное, должна была.

Но соглашение уже лежало между нами, тонкое и опасное, как лезвие.

— Вашу мать, — сказала я. — И Эдмара. Он поил Лиару чем-то, чтобы она забыла.

Каэл побледнел.

— Еще.

Я медленно повернулась к зеркалу.

Дверь в отражении теперь была распахнута полностью.

На первой ступени темной лестницы лежал маленький предмет.

Медальон.

Серебряный, потемневший, с гербом Велисс.

— Мирену, — сказала я. — Она знала, что Зерцало может выбрать меня.

Каэл резко посмотрел на дверь.

— В зеркале?

— Да.

— Что там сейчас?

— Лестница. И медальон.

Он подошел ближе к камину.

— Не трогай.

— Я и не собиралась.

Ложь.

Я очень собиралась.

Потому что медальон за невозможной дверью был первым предметом в этом мире, который звал меня не чужой, не ошибкой, не ненужной.

Своей.

Каэл, похоже, понял.

— Лиара.

— Что?

— Отойди от зеркала.

Я не успела.

Серебряная нить на моем запястье дернулась сама.

Зеркало вспыхнуло.

И медальон, лежавший в отражении на темной ступени, упал с тихим звоном прямо на каменный пол у моих ног.

Комната замерла.

Каэл смотрел на медальон так, будто увидел призрак.

Потом медленно сказал:

— Этого не может быть.

— Почему?

Он поднял на меня глаза.

И впервые в его голосе не было ни холода, ни приказа.

Только старая боль.

— Потому что этот медальон был на моей матери в ночь ее смерти.

Глава 4. Правильная невеста

Медальон лежал на полу между нами.

Маленький, потемневший, будто долго пролежал в земле или в пепле. На круглой крышке — тонкая гравировка: крыло, рассеченное вертикальной линией зеркала. Герб Велисс. Я уже видела его на двери в отражении, но здесь знак казался другим. Не символом. Раной, которую кто-то пытался спрятать под слоем времени.

Каэл не двигался.

Сильный, холодный, властный дракон стоял перед крошечным серебряным предметом так, словно тот мог ударить больнее любого меча.

— Он принадлежал вашей матери? — спросила я тихо.

Каэл медленно перевел взгляд на меня.

— Да.

Голос был ровный.

Слишком ровный.

— Но на нем герб Велисс.

— Я вижу.

— Почему у княгини Рейвендар был медальон моего рода?

— Твоего?

Я выдержала его взгляд.

— Пока никто не доказал обратное.

Он ничего не ответил.

За дверью снова постучала Нара — осторожно, почти царапнула костяшками по дереву.

— Госпожа? Ваша светлость? С вами все в порядке?

Каэл не оборачиваясь сказал:

— Войди.

Нара открыла дверь и тут же замерла. Ее взгляд упал на медальон. Она побледнела, но на этот раз не вскрикнула. Только быстро прижала ладони к переднику.

— Закрой дверь, — приказал Каэл.

Она послушалась.

Я присела, чтобы поднять медальон, но Каэл резко произнес:

— Не трогай.

Рука застыла в воздухе.

— Он упал к моим ногам.

— Это не значит, что он твой.

— А то, что он с гербом Велисс, не значит, что он ваш.

Его глаза вспыхнули.

— Он был на шее моей матери, когда ее нашли.

— Вы сказали: в ночь ее смерти.

— Не цепляйся к словам.

— Я цепляюсь к правде. Ее нашли мертвой с этим медальоном?

Каэл молчал.

Вот и ответ.

Не нашли.

Или нашли не так.

Или медальон потом исчез.

Я медленно выпрямилась.

— Вы не знаете, как он оказался здесь.

— Никто не знает, как он оказался здесь.

— А как он исчез?

— Лиара.

— Это важнее, чем вы хотите признать.

— Не тебе решать, что важно в смерти моей матери.

Слова ударили.

Нара у двери сжалась.

Я могла бы отступить. Дать ему право на боль, которую не просила мне показывать. Но медальон лежал между нами, и