тень.

Но ее улыбка осталась на месте.

— Я принесла цветы. В Башне избранницы слишком мрачно, а тебе нужно восстановиться.

— Как заботливо.

Служанка с корзиной сделала шаг вперед.

Нара тоже шагнула вперед, но неуверенно.

Я подняла руку.

— Оставьте цветы у двери.

— Почему? — мягко спросила Мирена.

— Князь запретил принимать что-либо без проверки.

— Даже цветы?

— Особенно если их приносите вы.

Мара кашлянула.

Одна из служанок Мирены возмущенно приоткрыла рот, но хозяйка легким движением остановила ее.

— Ты все еще злишься из-за вчерашнего.

— Я все еще помню вчерашнее.

— Тогда, может быть, поговорим как взрослые женщины?

— Снова наедине?

— При Маре. При твоей служанке. При моих девушках. Выбирай, сколько свидетелей тебе нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Она была хороша.

Очень хороша.

Ночной визит с треснувшим кольцом превращался в «женский разговор», моя осторожность — в слабость, ее вторжение — в великодушие.

Надо было учиться быстро.

— Без ваших служанок, — сказала я. — Цветы остаются в коридоре. Мара — у двери. Нара — со мной.

Мирена чуть склонила голову.

— Разумно.

Она прошла в комнату.

Ее служанки остались за порогом с цветами. Мара вошла последней и встала у двери. Нара держалась рядом со мной, как маленькая, но упрямая тень.

Мирена оглядела гостиную.

Ее взгляд на миг задержался на столе.

Платок с медальоном лежал там.

Я поняла это на полсекунды раньше, чем она успела спрятать внимание.

И все внутри стало холодным.

Она узнала.

Или хотя бы поняла, что там нечто важное.

— Ты уже освоилась, — сказала Мирена.

— В запертой башне это несложно. Маршрутов мало.

— Не стоит видеть в башне наказание. Для многих девушек Грозового дома это была бы честь.

— Но не для вас.

— Что?

— Вы сказали: для многих девушек. Не для себя.

Мирена медленно повернулась от камина ко мне.

— Я не привыкла завидовать чужим клеткам.

— Только чужому месту?

Мара едва заметно напряглась.

Нара посмотрела на меня с немой мольбой: «Госпожа, может, не надо?»

Надо.

С Миреной нельзя было отступать мягко. Она занимала оставленное пространство мгновенно.

— Лиара, — ее голос стал тише, — я понимаю твою обиду. Правда. За ночь твоя жизнь изменилась. Но не превращай страх в дерзость. Двор может простить слабость. Невоспитанность — никогда.

— Двор вчера назвал меня ошибкой, мертвой кровью и подменой. Думаю, мы уже миновали тонкости воспитания.

— Ты не знаешь, как здесь опасно.

— Все мне это говорят. Обычно перед тем, как предложить исчезнуть.

Мирена подошла ближе.

Не слишком. Ровно настолько, чтобы разговор казался доверительным.

— Потому что исчезнуть иногда мудрее, чем сгореть.

— Вы горели?

Вопрос застал ее врасплох.

— Что?

— Вы так уверенно говорите о пламени, будто знаете его цену. Вы горели, леди Мирена?

На миг маска треснула.

За ней мелькнула девушка, которая не просто хотела чужое место. Девушка, которую годами учили, что это место уже ее, что она будет нужной, выбранной, безупречной. И вдруг древнее зеркало назвало другую.

Почти жалко.

Но «почти» в Грозовом Шпиле было опасным словом.

— Я готовилась, — сказала Мирена. — С детства. Каждый закон, каждый обряд, каждый жест. Я знала родовую историю Рейвендаров лучше многих из них. Я была рядом, когда Каэл вернулся с границы. Я поддерживала совет после южного мятежа. Я…

Она остановилась.

Слишком много сказала.

— Вы были удобной, — закончила я.

Мирена побледнела.

— Осторожнее.

— Это не оскорбление. Я пытаюсь понять. Вас готовили быть правильной избранницей. Меня — быть ненужной. И обе роли кому-то были выгодны.

Ее глаза сузились.

— Не ставь нас рядом.

— Почему? Боишься увидеть сходство?

— Между нами нет сходства.

— Есть. Нас обеих пытались назначить.

Теперь она не улыбалась.

Совсем.

— Ты не знаешь моего пути.

— А вы моего.

— У тебя его не было, Лиара. Ты жила милостью этого дома.

Удар пришел точно в чужую память.

Южное крыло. Старые платья. Склони голову. Благодари. Не проси лишнего. Не смотри на князя. Не произноси фамилию Велисс.

Я почувствовала, как тело хочет опустить глаза.

И подняла подбородок.

— Милость, за которую нужно исчезнуть по первому требованию, называется не милостью.

— А чем?

— Поводком.

Мирена сделала шаг ко мне.

Мара у двери тихо сказала:

— Леди Астерваль.

Предупреждение.

Мирена остановилась.

Вдохнула.

И снова стала безупречной.

— Я пришла сказать тебе не это.

— Конечно. Вы ведь пришли с цветами.

— Я пришла предупредить. На утреннем собрании совет потребует проверку твоей крови. Лорд Эдмар уже получил согласие трех старших домов.

— Как быстро.

— Ты правда думаешь, что после такого обряда кто-то спал?

— Нет. Думаю, кто-то слишком хорошо подготовился.

Она пропустила мимо ушей.

— Проверка крови болезненна. Особенно если в роду есть зеркальная магия. Она может вскрыть не только происхождение, но и память. В твоем состоянии это опасно.

— Заботитесь?

— Да.

— О себе.

Мирена чуть улыбнулась.

— Разумеется. И о себе тоже. Я не святая, Лиара. Но я не хочу твоей смерти.

— Только моего отсутствия.

— Иногда отсутствие — лучший исход.

— Для кого?

— Для всех.

Вот оно.

Вежливый приговор.

Я посмотрела на стол. На платок с медальоном. Потом на Мирену.

— Скажите честно, леди Астерваль. Если я соглашусь уйти, Зерцало назовет вас?

Она ответила не сразу.

— Так должно было быть.

— Не спрашивала, что должно. Спрашивала, что будет.

Молчание.

И в этом молчании я услышала больше, чем в ее речах.

Она не знала.

Не была уверена.

Поэтому боялась.

Если бы зеркало можно было просто заставить выбрать Мирену, меня бы уже не уговаривали. Меня бы убрали. Тихо, быстро, без цветочных корзин и женских разговоров.

Значит, я нужна живой до какого-то момента.

Или мое добровольное отречение имело силу, которой не заменишь насилием.

— Понятно, — сказала я.

— Тебе ничего не понятно.

— Больше, чем вчера.

Мирена посмотрела на мое запястье.

— Знак усилился.

Я опустила рукав.

Поздно, но привычка прятать слабость никогда не бывает лишней.

— Вы хорошо разбираетесь в знаках незавершенного Названия?

— Я изучала их.

— Для себя?

— Для будущего.

— Вашего с Каэлом?

Имя прозвучало между нами, как тонкое лезвие.

Мирена улыбнулась.

— Ты произносишь его слишком легко.

— Он сам пока не запретил.

— Каэл многое запрещает не словами.

— Я заметила.

— Нет, Лиара. Не заметила. Ты видишь холодного мужчину, который тебя отверг, и думаешь, что можешь спорить с ним, пока это выглядит смело. Но Каэл Рейвендар — дракон. Не образ, не титул, не красивая легенда для девушек. Дракон. Если его магия сорвется, от твоей башни останется стеклянная пыль.

— И вы хотите быть рядом с таким мужчиной?

— Я знаю, как его удержать.

— Или как подчинить?

В комнате стало тихо.

Слишком.

Даже синий огонь в камине будто замер.

Мара у двери