от него тянуло холодом не только к Каэлу.

Ко мне тоже.

Серебряная нить на запястье медленно теплела.

— Если ваша мать умерла из-за «неправильной избранницы Велисс», — сказала я, стараясь говорить спокойно, — но носила медальон Велисс, значит, история не такая простая.

— Ты думаешь, я не знаю?

Вопрос вырвался резко.

Каэл тут же сжал челюсть, будто пожалел о лишнем.

Но было поздно.

Теперь я услышала главное: он сомневался.

Не верил полностью той версии, которой его кормили годами. Возможно, ненавидел род Велисс именно потому, что сомнение было слишком больным.

— Тогда помогите мне понять, — сказала я.

Он усмехнулся без улыбки.

— Ты просишь доверия через три часа после того, как зеркало назвало твое имя?

— Нет. Я предлагаю обмен. Вы хотите знать, почему Грозовое Зерцало выбрало меня. Я хочу знать, почему мое имя записали мертвым. Медальон нужен нам обоим.

Каэл посмотрел на медальон.

— Его нельзя оставить у тебя.

— И у вас нельзя.

— Это почему?

— Потому что как только вы унесете его, я больше его не увижу.

— Ты не доверяешь мне.

— Конечно нет.

Он почему-то не разозлился.

Только чуть склонил голову, словно признал разумность ответа.

— Тогда Арвен.

— Кто?

— Придворный лекарь и маг-диагност. Он проверит медальон при нас обоих.

— При нас обоих, — повторила я.

— Да.

— И при Наре.

Нара дернулась так, будто ее толкнули.

— Госпожа, нет, я…

Каэл посмотрел на нее.

— Зачем?

— Потому что потом кто-нибудь скажет, что я подменила медальон, сглазила медальон, съела медальон или воскресила вашу мать медальоном. Мне нужен человек, который видел, как все было.

На лице Каэла мелькнуло что-то почти человеческое.

Если бы не обстоятельства, я решила бы, что он чуть не улыбнулся.

— Ты странно представляешь дворцовые обвинения.

— Судя по сегодняшней ночи, я еще мягко представляю.

— Хорошо. Нара останется свидетелем.

Служанка выглядела так, будто ее назначили маленькой стеной между двумя лавинами.

Каэл снял с пояса тонкую темную ленту, наклонился и, не касаясь пальцами, поддел медальон. Серебро вспыхнуло слабым светом и тут же погасло. На крышке проступила тонкая черная трещина.

Каэл замер.

— Что?

Он не ответил.

Медальон на ленте слегка качнулся. Трещина исчезла.

— Что вы увидели? — спросила я.

— Ничего.

Ложь.

Сухая, быстрая, бездарная для человека, который обычно владел собой безупречно.

Я не стала давить.

Пока.

Каэл завернул медальон в чистый платок, который Нара вытащила из шкафа дрожащими руками, и положил на стол.

— До прихода Арвена никто к нему не прикасается. Ты ложишься спать.

— После всего этого?

— Тебе понадобится сила.

— Для совета?

— Для утра.

— Это разные вещи?

— Утро в Грозовом Шпиле всегда хуже совета.

С этими словами он ушел.

Дверь закрылась, замок щелкнул, шаги стихли за стеной.

Я осталась стоять посреди комнаты, глядя на завернутый медальон.

Нара выдохнула так, будто все это время дышала через тонкую соломинку.

— Госпожа, можно я скажу ужасную вещь?

— После этой ночи меня трудно удивить.

— Вы разговариваете с князем так, будто не боитесь умереть.

Я устало опустилась в кресло.

— Боюсь.

— Тогда почему?

Я посмотрела на синий огонь. Он снова горел ровно. В зеркале за ним не было ни двери, ни лестницы. Только отражение комнаты. Будто ничего не случилось.

— Потому что если они поймут, как сильно я боюсь, то начнут выбирать, чем именно меня пугать.

Нара молча подошла к столу, налила мне еще отвара и поставила рядом.

— Вы правда не прежняя Лиара?

Вопрос был сказан шепотом.

Не обвиняюще.

Страшно.

Я посмотрела на нее. Маленькая служанка с покрасневшими от щелока руками, испуганная до дрожи, но все еще рядом. В этом дворце, где каждая улыбка могла оказаться ножом, она спрашивала прямо.

И я почти сказала правду.

Почти.

— Я не знаю, какая Лиара прежняя, — ответила я. — Но та, что здесь сейчас, хочет выжить.

Нара медленно кивнула.

— Тогда я помогу.

— Ты не обязана.

— Знаю.

— Тебе будет опасно.

— Уже.

С этим трудно было спорить.

Я потянулась к отвару, но на полпути остановилась.

Не принимать еду и питье без проверки.

Нара заметила.

— Это я принесла.

— Я знаю.

— Вы думаете, я…

— Нет.

Я поставила чашку обратно.

— Я думаю, что если кто-то захочет добраться до меня, то может использовать тебя, даже не сказав тебе правды.

Нара побледнела, но не обиделась. Только быстро забрала чашку и отнесла к окну.

— Тогда больше не пейте. До лекаря.

Маленькая, испуганная — и умнее многих.

Я хотела ответить, но усталость накрыла внезапно. Не сонливость даже. Провал. Тело Лиары слишком долго держалось на страхе, магии и чужой воле. Когда напряжение чуть отпустило, у меня задрожали колени.

Нара помогла мне добраться до спальни.

Я легла поверх покрывала, не раздеваясь.

— Разбуди меня, если кто-нибудь придет.

— Да, госпожа.

— И если зеркало снова покажет дверь.

— Да, госпожа.

— И если медальон начнет…

— Госпожа, спите уже.

Я бы рассмеялась, но сил не осталось.

Закрывая глаза, я увидела не комнату, а тонкую серебряную трещину на крышке медальона.

И услышала голос женщины.

Не Зерцала.

Не Лиары.

Другой.

«Каэл не должен узнать первым».

Я проснулась от света.

Не солнечного — в Башню избранницы солнце, кажется, вообще не спешило. Свет был холодный, утренний, рассеянный, будто небо за окнами вымыли грозой и оставили мокрым. Голова болела меньше. Тело ломило так, словно я вчера не стояла перед древним артефактом, а несколько часов таскала камни.

У кресла сидела Нара и клевала носом.

Медальон все еще лежал на столе в платке.

У двери слышались голоса.

Мара говорила тихо, но жестко:

— Госпожа еще отдыхает.

Ей ответил женский голос:

— Какая жалость. Значит, слухи о ее слабости не преувеличены.

Мирена.

Я села слишком быстро, перед глазами потемнело.

Нара подскочила.

— Госпожа!

— Платье.

— Что?

— Помоги привести меня в порядок.

Она на мгновение растерялась, потом бросилась к гардеробной.

Через несколько минут я стояла перед зеркалом в темно-синем платье. Не роскошном, но строгом. Нара быстро переплела мне волосы, закрепила треснувшим гребнем и отступила.

— Бледная, — сказала она виновато.

— Зато живая.

— Это сейчас главное?

— Всегда.

Я вышла в гостиную.

— Открой.

Нара подбежала к двери.

Мара стояла в коридоре, как каменная стражница. Рядом — Мирена, две ее служанки и невысокая женщина с корзиной, полной белых цветов.

Белые цветы.

Как платье Мирены.

Как траур, если правильно поставить вазу.

— Лиара, — Мирена улыбнулась так, будто ночного визита не было. — Ты уже проснулась. Как хорошо.

— После незваных гостей спится тревожно.

Мара отвела взгляд.

Мирена не дрогнула.

— Я пришла не ссориться.

— Второй раз за ночь?

— Уже утро.

— Какая удача. Значит, можно начать заново?

В глазах Мирены мелькнула