она есть в отражении.

Каэл подошел ко мне так быстро, что я едва не отступила.

Он остановился у камина, посмотрел в зеркало.

— Я не вижу.

— Значит, дверь не для вас.

— Или ты видишь то, что тебе показывают.

— В этом дворце, кажется, все кому-то что-то показывают.

— Не играй словами.

— Не командуйте каждым моим вдохом.

Он резко выдохнул.

— Мирена не должна была приходить.

— Но пришла.

— Что она хотела?

Я помолчала.

Он ждал.

И я вдруг поняла, что сейчас могу выбрать: солгать, спрятать разговор, оставить его в неведении и тем самым остаться одной против всех. Или сказать часть правды и посмотреть, как он ее использует.

Не доверие.

Проверка.

— Предложила мне отказаться от выбора Зерцала. На рассвете заявить совету, что я сама прошу отстранить меня от обряда. Взамен обещала храмовый дом, содержание и новое имя.

Каэл молчал.

Слишком спокойно.

— Вы знали, что она придет?

— Нет.

— Но предполагали, что кто-то предложит.

— Да.

— Почему не предупредили?

— Я хотел увидеть, кто придет первым.

Я медленно повернулась к нему.

— Значит, вы использовали меня как приманку.

Он не отвел взгляд.

— Да.

Честность хороша, когда не хочется ударить человека чем-нибудь тяжелым.

— Какая благородная защита.

— Ты жива.

— Пока.

— И теперь мы знаем, что Мирена боится твоего отказа меньше, чем твоего присутствия в башне.

— Мы?

— Да, Лиара. Мы.

Я рассмеялась тихо, зло.

— Удобное слово. Появляется сразу после того, как ваша ловушка сработала.

— Если бы я хотел поймать тебя, ты была бы в нижнем крыле.

— Если бы я хотела благодарить за то, что меня держат не в худшей клетке, я была бы прежней Лиарой.

На этот раз его лицо дернулось.

Быстро, почти незаметно.

Но попала.

— Не произноси ее так, будто она умерла, — сказал он.

Я почувствовала холод в груди.

— А разве нет? По вашим книгам она умерла семнадцать лет назад. По вашим людям — была почти тенью. По вашему взгляду — ошибкой. Удобнее считать ее живой только тогда, когда нужно обвинить меня в подмене?

Серебро в его глазах вспыхнуло.

— Ты не знаешь, что говоришь.

— Так расскажите.

— Нет.

— Тогда не требуйте, чтобы я молчала правильно.

Он прошелся по комнате, остановился у окна, потом снова вернулся к камину. В нем кипела сдержанная ярость. Не на меня одну. На себя. На Мирену. На Эдмара. На старую историю, которую он упорно не хотел раскрывать.

— Соглашение, — сказал он наконец.

— Что?

— Ты любишь условия. Значит, заключим их.

— Прекрасно. Дракон решил оформить клетку письменно.

— Я предлагаю тебе шанс дожить до суда.

— До суда? Вы же говорили, рассвет.

— После визита Мирены рассвет уже не решит ничего окончательно. Она поспешила. Эдмар тоже поспешит. Совет попробует давить, но я могу потребовать полный разбор обряда. Это даст три дня.

Три дня.

Не жизнь.

Не безопасность.

Но больше, чем ночь.

— Что от меня требуется?

— Не делать глупостей.

— Слишком расплывчато.

— Не выходить из башни без меня или моей охраны. Не принимать еду и питье, которые не проверил Арвен или Мара. Не разговаривать с Миреной наедине. Не касаться зеркал без свидетеля.

Я посмотрела на зеркало с дверью.

— Последний пункт запоздал.

— Поэтому я и говорю.

— А что взамен?

— Защита.

— Это слово сегодня слишком часто пытаются продать.

— Доступ к законам обряда. Право присутствовать на разборе. Служанка остается с тобой. Лекарь осмотрит тебя без вмешательства совета. И я не позволю Эдмару поставить на тебя печать надзора.

Весомо.

Но не достаточно.

— Еще.

Каэл посмотрел на меня почти с неверием.

— Ты торгуешься?

— Я выживаю.

— Говори.

— Мне нужен доступ к сведениям о Велисс.

— Нет.

— Тогда соглашения нет.

— Это закрытый родовой архив.

— Это мое имя.

— Это имя, из-за которого погибли люди.

— Тем более мне надо знать почему.

Он подошел ближе.

— Есть двери, которые лучше не открывать.

— За моей спиной уже открывается одна.

Я указала на зеркало.

Каэл молчал.

Синий огонь между нами дрожал, как живой. В его отражении дверь за камином едва заметно приоткрылась, и оттуда пахнуло пылью, холодным стеклом и чем-то горьким, знакомым телу Лиары.

— Не полный архив, — сказал Каэл. — Сначала документы по обряду Названия и открытые записи рода Велисс.

— Открытые — это те, где я умерла без тела?

— Да.

— Как щедро.

— Лиара.

— Хорошо. Еще одно условие.

Он устало закрыл глаза на секунду.

— Еще?

— Вы не называете меня подменой.

— Пока это не доказано.

— Нет. Вы не называете меня так вообще. Ни при совете, ни при слугах, ни наедине. Вы можете мне не верить, можете искать доказательства, можете считать угрозой. Но слово выбирайте другое.

Он смотрел на меня долго.

Так долго, что я услышала, как за дверью Нара шепотом что-то объясняет Маре, сбиваясь и начиная заново.

— Почему это важно?

Вопрос прозвучал тише.

И почти честно.

Я не сразу ответила.

Потому что сама не хотела знать, насколько важно.

Подмена.

Чужая.

Ошибка.

Ненужная.

Слова похожи на маленькие ножи. Если ими долго пользоваться, человек однажды начинает думать, что так и называется.

— Потому что я здесь единственная, кто пока не знает, кто я, — сказала я. — Не помогайте остальным решать это за меня.

Каэл отвел взгляд первым.

Не надолго.

Но первым.

— Хорошо.

Слово было коротким.

И почему-то прозвучало тяжелее клятвы.

— Теперь мое условие, — сказал он.

— Кроме списка запретов?

— Если ты вспомнишь что-то о чае у Эдмара, серебряной нити, зеркалах или моей матери, ты говоришь мне.

Вот она.

Не род. Не источник. Не законы.

Мать.

Старая рана, которую он прятал под властью.

— А вы? — спросила я.

— Что я?

— Если вспомните, что знаете о Велисс больше, чем говорите, вы говорите мне.

— Я не…

— Каэл.

Впервые я назвала его по имени без титула.

Он замер.

Глупо, наверное. В этом мире имя князя, возможно, нельзя было произносить так просто. Но поздно.

— Соглашение не работает в одну сторону.

Он медленно сказал:

— Ты слишком быстро забываешь, с кем говоришь.

— Нет. Я как раз помню. С человеком, который может запереть меня, но не может отменить Зерцало. И с драконом, которому, похоже, тоже нужна правда.

За окном прогремело.

Не в небе.

Где-то под башней.

Каэл повернул голову к полу.

Я тоже почувствовала.

Камень дрогнул.

Синее пламя в камине вытянулось к зеркалу, будто его втягивало невидимой щелью.

В отражении дверь открылась шире.

За ней была темная лестница.

Каэл выругался коротко и так тихо, что я не разобрала слов.

— Что это?

— Башня признала спор.

— Спор?

— Соглашение без клятвы в Грозовом Шпиле иногда слышат стены.

— И что теперь?

Он посмотрел