Казалось, его слова не сразу дошли до нее. Затем глаза Ямамуры распахнулись от удивления:

— Но почему?

— Я уже трижды побеждал, начиная с самого первого чемпионата. Пора уходить. Я уже сообщил Уэоке-сан о своих намерениях. Она сказала, что у меня есть еще год, чтобы изменить решение, если вдруг передумаю.

Сэнкэ ждал, что Ямамура, как обычно, зайдет в кофейню после турнира. Именно тогда он намеревался объявить о своем уходе из КБК. Он прекрасно понимал, что лучше всего уйти, проиграв другому бариста, и собирался так поступить, но в последний момент эмоции взяли верх. Невозможно предсказать, когда и как на следующем турнире он передумает и совершит ту же ошибку. Когда были объявлены результаты третьего турнира… нет, еще когда он закончил выступление в финальной дисциплине, Сэнкэ уже решил больше не участвовать в КБК.

— Сэнкэ-сан… — Ямамура смотрела на Сэнкэ, будто хотела еще что-то сказать. Он понимал ее досаду из-за внезапной потери цели, к которой она так стремилась. Но никакие ее слова не пошатнули бы его решимость. Однако она выпалила нечто совершенно неожиданное: — А можно мне уже кофе?

Сэнкэ опешил. Обычно он сам, не дожидаясь просьбы, приносил ей горячий кофе, едва она переступала порог. Впервые он совершенно забыл об этом. С легкой иронией отметив про себя непривычную растерянность, Сэнкэ молча сварил кофе и поставил чашку перед ней.

— Как жаль… Я только-только начала чувствовать себя настоящим бариста, но теперь не могу стоять с вами на одной сцене. — Это прозвучало именно как сожаление, а не как сочувствие или призыв передумать.

Постоянный клиент за столиком позвал Сэнкэ, и тот отошел от стойки. Их разговор затянулся, и к возвращению бариста Ямамура уже допила кофе и собиралась уходить. Принимая оплату и провожая девушку взглядом, Сэнкэ подумал: возможно, он видит ее в последний раз.

Глава 3. Первый день

Утро первого дня пятого КБК, в отличие от вчерашнего унылого ненастья, выдалось прекрасным. В начале девятого машина Мокавы подъехала к «Артери Плаза». Накануне Михоси, опасаясь неприятных разговоров в подсобке, настояла на том, чтобы мы прибыли как можно раньше. В результате я не выспался, а Михоси и вовсе почти не спала от волнения. Только на Мокаву не повлиял ранний подъем — видимо, из-за преклонного возраста.

Мы вошли в здание. Сама выставка должна была начаться в девять утра, но персонал и все причастные уже суетились у стендов. Направляясь к главному выставочному залу, я заметил знакомое лицо.

— Ямамура-сан, доброе утро. — Михоси, дружелюбно улыбаясь, тут же подошла к девушке, и та, поколебавшись, улыбнулась в ответ.

— Доброе утро. Кирима-сан, вы пришли так рано.

— Как и вы, Ямамура-сан. Вы всегда приходите в это время? Я слышала, вы участвуете каждый год, начиная со второго турнира.

— Э-э-э, верно… Я довольно тревожная, поэтому волновалась, что у меня не хватит времени донести вещи до подсобки. Мой дом и кофейня находятся в Фусими, это совсем рядом. Так что каждый год я приезжала прямо к открытию, в восемь часов.

Я узнал, что кафе, где работает Ямамура, называется Café de Renard, а renard по-французски означает «лиса». Название, вероятно, выбрали из-за храма Фусими Инари, который находится неподалеку. На его территории можно увидеть множество статуй белых лисиц.

Наблюдая со стороны за беседой двух девушек, я снова отмечал, что они очень похожи. Если не считать разных причесок, телосложение у них было одинаковым. Манеры речи несколько различались, но голоса звучали схоже: не видя девушек, можно было подумать, будто один человек читает по ролям.

Понятно, почему Мокава обратил внимание именно на Маюдзуми Саэко. Не мог же он ухаживать за Михоси, своей родственницей, а Ямамура была слишком на нее похожа. Девушки-администраторы в форменных ветровках проверили наши бейджи, и мы вчетвером направились в выставочный зал, к сцене. Уэока как раз обсуждала с сотрудниками церемонию открытия. Когда Михоси окликнула ее, Уэока посмотрела на часы. Серый брючный костюм строгого покроя сидел на ней безупречно.

— А вы рано. Вам, наверное, нужна ключ-карта от подсобки…

— Да. Мне необходимо кое-что положить в холодильник, — ответила Ямамура.

— Подожди минутку. Я возьму ключ у администратора. — И Уэока исчезла в вестибюле. Она тоже только что зашла в зал и еще не успела забрать ключ, но спустя пару минут вернулась.

— Вот, держите. Вам выдали только один, так что будьте осторожны, не потеряйте. 

Получив ключ, мы направились к двери за зоной ожидания. Из нее как раз выходила женщина, одетая в синюю униформу клининговой службы. Она несла большой мусорный мешок, и девушки остановились, пропуская ее.

Я сказал Михоси вслед:

— Я буду в зрительном зале. Не хочу мешать участникам перед соревнованиями.

— Да, конечно, — ответила Михоси извиняющимся тоном. — Мы будем в зоне ожидания до начала церемонии. Увидимся позже.

— Хорошего выступления. И вам, Ямамура-сан.

— …Большое спасибо.

— Ну ты там подожди тогда.

Я помахал им, стоящим передо мной слева направо: Ямамуре, Михоси и Мокаве. Старик с улыбкой помахал мне в ответ.

— Ну уж нет! Дядюшка, ты идешь вместе с Аоямой-сан. — Михоси ткнула его в спину, и он тихонько цокнул языком, глядя, как обе девушки скрылись за дверью:

— Как жаль. Они как раз собирались переодеваться.

Я понял, что ошибся с выводами. Он не будет избегать девушку только потому, что она похожа на его родственницу. Главное, чтобы была молодая. Я посмотрел на Мокаву с откровенным презрением.

Заметив это, старик невпопад спросил:

— Ты что, не выспался?

До начала церемонии открытия оставалось примерно полтора часа. Мокава развлекался, заигрывая с девушками-промоутерами со всех ближайших стендов. А я занял хорошее место — на складном стуле в первом ряду — и рассеянно наблюдал за людьми, сновавшими по сцене. Начали прибывать и другие участники: сначала Маюдзуми Саэко, которая беспокоилась о ключе от подсобки, затем за сценой исчез Исии Харуо. А Канда Тосиюки появился всего за полчаса до начала.

После этого я видел, как Ямамура поспешно вышла из главного выставочного зала, но вернулась меньше чем через десять минут, так что, похоже, ничего серьезного не случилось. Последним прибыл Марудзоко Ёсито. До девяти оставалось всего несколько минут, он почти опаздывал, но шел неспешно, не снимая наушники. Завидная выдержка. Зал постепенно заполняли зрители: представители прессы с большими камерами, родственники участников и просто гости. Они заняли примерно треть зала, и я не знал, считать ли это успехом. Но мероприятие явно привлекло больше внимания, чем я ожидал. Была уже почти половина десятого, и церемония вот-вот должна была начаться.

Ведущая — диджей местной радиостанции — встала перед микрофоном слева от сцены и хорошо поставленным голосом непринужденно произнесла:

— А теперь давайте представим бариста, которые будут состязаться в этой ожесточенной битве в течение следующих двух дней!

Под объявления ведущей участники появлялись в порядке своих номеров из-за кулис справа, где сцена соединялась с зоной ожидания. Канда первым вышел на середину и низко поклонился, приложив руку к груди. Затем Маюдзуми, словно фотомодель, эффектно развернулась и встала рядом с Кандой. Они дали друг другу пять. Оба надели специальные костюмы для