попыталась перевернуть мальчика на спину, он заверещал от боли и вернулся в прежнее положение. Это само по себе было симптомом. Надишь обернулась на Ясеня.

— Я вечный бука в этой стране — злой ровеннец, — сказал Ясень на родном языке. — Мною буквально пугают детей.

Стоило ему встать из-за стола, как ребенок вздрогнул, сжался в клубок и обхватил голову руками.

— Тебе придется как-то уговорить его на осмотр, — сказал Ясень по-ровеннски. — И быстрее. Меня тревожит его состояние.

Учитывая бледность ребенка и его одышку, которую едва ли можно было объяснить только стрессом, беспокоиться было с чего. Надишь заговорила с мальчиком ласковым голосом, однако он едва ее слушал, в ужасе поглядывая на Ясеня сквозь прикрывающие лицо раздвинутые пальцы.

— Он вовсе не страшный! — в жесте отчаяния Надишь подошла к Ясеню, приобняла его за плечи и выдала первое, что пришло в голову: — Смотри, я — кшаанка, но я же его не боюсь. Он хороший, добрый. Я его люблю, — она поцеловала Ясеня в щеку.

Ясень бросил на нее долгий внимательный взгляд, но Надишь этого не заметила, внимательно отслеживая реакцию мальчика. Тот был настолько поражен странным зрелищем кшаанской женщины, обнимающей жуткого белокожего мужчину, что даже убрал руки от лица. Ясень воспользовался этой заминкой. Шагнув к койке, он присел на корточки, чтобы его глаза оказались на уровне глаз ребенка.

— Маме ничего плохого не сделают, — объяснил он по-кшаански. С детьми он всегда разговаривал как со взрослыми, никогда не переходя на сюсюкающий тон. — Просто она слишком нервничала, а когда люди слишком нервничают, с ними не получается договориться. Она сейчас посидит немного, ей принесут чашку пижмиша. Может, кто-нибудь найдет для нее конфетку. Она выпьет пижмиш, успокоится и сразу поймет, что мы здесь пытаемся тебе помочь.

Размеренный, как метроном, спокойный голос Ясеня оказал нужный эффект: мальчик чуть расслабился и даже слабо кивнул.

— Меня зовут Ясень, — представился Ясень. — Так у нас в Ровенне дерево называется. У него древесина желтоватая, с чуть оранжевым оттенком. У меня такого же цвета волосы были, когда я родился. Вот родители и назвали меня в честь дерева.

Мальчик едва ли что-то понял про дерево, ведь деревьев, кроме пальм, он в жизни не видел — да и пальмы по факту деревьями не являлись, будучи древовидными растениями. Однако то обстоятельство, что у этого бледного взрослого дядьки тоже есть родители, несомненно такие же странно бледные, его очевидно поразило.

— А меня зовут Адджу, — тихо сообщил он.

— Красивое имя. Сколько тебе лет?

— Пять, — чтобы Ясень точно уяснил, мальчик показал ему пять пальцев.

— А мне тридцать три, — сказал Ясень. — Столько пальцев у меня нет.

Адджу вдруг прыснул и сразу же скорчился от боли.

— Мы сейчас посмотрим твой живот, разберемся, отчего он так болит, и начнем тебя лечить. С тобой все будет хорошо, вот увидишь, — пообещал Ясень.

Притихшая Надишь внимательно наблюдала за ними. Ясеню не впервые пришлось успокаивать перепуганного ребенка, и все же сегодняшняя ситуация почему-то зацепила ее особенно сильно. Теперь, когда Адджу перестал рыдать и прятать лицо, Надишь рассмотрела, какой он очаровательный. У него были темно-карие глаза с длинными ресницами (типично кшаанскими — у ровеннцев и близко не было таких роскошных ресниц) и пухлые губы бантиком. А ведь может получиться так, что через несколько лет и у нее будет похожий мальчик… Утром она сделала еще один тест на беременность. Вторая полоска не окрасилась ярко, и все же при долгом рассматривании Надишь смогла различить ее — бледную, слабо просвечивающую сквозь поверхность. Она не знала, что это значит.

Осмелев, Адджу указал пальцем на висящий на шее Ясеня стетоскоп.

— А что это за штука?

— С ее помощью можно услышать, что происходит у человека внутри, — Ясень снял с себя стетоскоп и протянул ребенку. — Хочешь послушать, как стучит твое сердце? Надишь тебе поможет.

Надишь без всякого стетоскопа слышала, как стучит ее сердце: частые удары, отдававшиеся шумом в ушах. Все же она достала из ящика запасной стетоскоп для Ясеня, а сама села на кушетку со стороны головы ребенка. При такой-то одышке его сердце тоже бьется как бешеное.

— Сердце располагается здесь, — она прикоснулась к груди Адджу. — Наконечники стетоскопа надо вставить в уши. Вот так…

Надишь всегда поражало, что детей, даже испытывающих значительные боли, частенько удается отвлечь с помощью интересных предметов — в конечном итоге их любопытство перевешивало все. Пока Адджу был увлечен стетоскопом, Ясень произвел осмотр. Живот мальчика был равномерно вздут, приняв форму мяча, резко болезнен по всей поверхности, брюшная стенка напряжена. В акте дыхания живот не участвовал.

— Открой рот, покажи язык.

Адджу подчинился, завороженно прислушиваясь к собственным внутренним звукам. Слизистые оболочки его губ пересохли, язык покрывал белесый налет. Артериальное давление было снижено, частота сердечных сокращений на 40 % превышала возрастную норму, температура подбиралась к 38 градусам. Мраморный узор было сложно рассмотреть на темной кшаанской коже, но некоторая неоднородность окраса просматривалась.

— Аппендикулярный перитонит, — обращаясь к Надишь, почти беззвучно произнес Ясень.

Аппендикулярный перитонит был тяжелым осложнением аппендицита, возникающим в случае длительного отсутствия медицинской помощи. При закупорке просвета червеобразного отростка слепой кишки внутри скапливался гной и происходил избыточный рост микроорганизмов. В результате воспаления и некроза стенка червеобразного отростка повреждалась, и все его содержимое выплескивалось в стерильную брюшную полость, вызывая воспаление брюшины — перитонит. В тяжелых случаях смертность от перитонита превышала пятьдесят процентов. При отсутствии хирургического лечения летальный исход этому мальчику был гарантирован.

— Я сейчас привезу такую особую кроватку, и мы покатаем тебя по больнице, — бодро объявила Надишь Адджу. — Будет весело.

В стационаре у Адджу собрали кровь и мочу для анализа, положили ему на живот пузырь со льдом, ввели внутривенно антибиотик широкого спектра действия и начали инфузионную терапию — полиглюкин, плазма, альбумин для устранения гиповолемии, гемодез для дезинтоксикации, раствор глюкозы с инсулином для компенсации энергетических потерь.

— Как только он будет готов, прооперируем его, — проинформировал Ясень по выходе из стационара. — В любом случае у нас не больше двух-трех часов. Отправляйся пока к его мамаше и проведи с ней воспитательную беседу.

— Нам нужно ее письменное согласие. И я не думаю, что мы его получим.

— Я поставлю ее кривой крестик за нее.

— Это незаконно, — напомнила Надишь просто для проформы.

— Нади, мы тут все уже на сорок лет тюремного заключения крестиков понаставили. Взрослые ладно — помирайте сколько хотите. Но дети-то почему должны гибнуть из-за родительской глупости? Вот эта овца, например. Сколько дней она держала ребенка с аппендицитом дома, прежде чем до нее