тоже предупреждала… Но Надишь думала, что она самая умная. Какая же она была дура… Упав на разоренную кровать, она часто, тяжело задышала. Кретинка. Идиотка. Она одна виновата во всем. Впрочем, не совсем она одна…

Глаза Надишь сузились. Она уроет эту суку.

Глава 18

Надишь летела по коридору как пуля. Она растянула губы в улыбке в ответ на приветствие Аиши, но не остановилась и даже не замедлилась. Остановить ее могло только одно: попадание в цель. Ей не удалось застать цель в раздевалке, однако, заглянув в один из шкафчиков через прорезь в дверце и обнаружив внутри аккуратно сложенные вещи, она удостоверилась: цель на месте. Что ж, Надишь не против пролететь через весь этаж, чтобы настигнуть ее.

Нанежа, стоящая посреди кабинета и выслушивающая указания от Леся, обернулась на резкий звук распахнувшейся двери. В следующий момент в нос ей врезался кулак. Вскрикнув, Нанежа рухнула на задницу.

— Стерва, — оттерев хлынувшую по губам кровь, прошипела она, но уже секунду спустя вскочила на ноги и изготовилась к бою.

— Девочки, — пролепетал ошеломленный Лесь.

Девочки его не слушали, полностью сосредоточившись на смертоубийстве. Нанежа резко выпростала руку, попытавшись ногтями осаднить Надишь по щеке. Надишь увернулась и яростно пнула Нанежу по щиколотке. Ответный пинок едва не сбил Надишь с ног. Затем Нанежа вцепилась в нее, Надишь все-таки не удержалась, и вместе они рухнули на пол, продолжая награждать друг друга тумаками.

Глубоко шокированный, Лесь наблюдал за разворачивающимися перед ним боевыми действиями. Он попытался было вмешаться, но одной попытки хватило, чтобы понять: накостыляют и ему. Поэтому он снял трубку и торопливо набрал номер хирургического кабинета.

— Приди и забери свою медсестру, пока она не прикончила мою!

Растрепанный, порозовевший Ясень явился уже через пару минут. Пытаясь отдышаться после бега, он внимательно пригляделся к кошачьему клубку, а потом безошибочно цапанул из двух черных кошек нужную.

— Ты! — взвыла Надишь, осознав, в чьи лапы попала, и яростно затрепыхалась, но тщетно: сложно сказать, на ком так отлично натренировался Ясень, но свои захваты для укрощения буйных он отточил до совершенства.

Нанежа попыталась было воспользоваться скованным состоянием Надишь, чтобы всласть садануть ее по физиономии, но отчаянно вцепившийся в нее Лесь не дал этому свершиться.

— Стоп! — рявкнул Ясень. — Уволю обеих к чертовой матери!

Надишь продолжала рваться у него из рук, но Нанежа, кажется, вняла предупреждению. Почувствовав, что она обмякла, Лесь отпустил ее и поспешил вытереть ладони о халат.

— Ужас какой! — выпалил он, задыхаясь. — Ты в Ровенне видел когда-нибудь, чтобы девушки так дрались?

— Даже в Кшаане это только в третий раз, — ответил Ясень и, крепче притиснув к себе Надишь, поволок ее вон из кабинета.

— Я ей отомстила! — процедила Надишь сквозь стиснутые зубы. — Отомстила!

— Отомстила, — тяжело вздохнул Ясень и оглядел коридор на предмет свидетелей. — Нади, сейчас я отпущу тебя, чтобы не волочь через всю больницу на глазах у персонала. Договорились?

— Да! — злобно прошипела Надишь.

— Ну, тогда я отпускаю…

Стоило Ясеню освободить ее, как в лицо ему полетел кулак. Ясень был готов к нападению и моментально перехватил кулак, после чего снова скрутил Надишь в захват.

— Нет, пожалуй, я все-таки тебя поволоку…

— А ты сволочь, Ясень! — выкрикнула Надишь. — Однажды я прирежу тебя во сне!

— Ори громче, — шепотом посоветовал Ясень ей на ухо, — чтобы все знали, что спишь ты со мной.

Внезапно вся энергия ушла из Надишь.

— Отпусти меня, я сама пойду, — попросила она и, действительно, покорно поплелась рядом.

Несмотря на то, что до приема оставалось больше часа, возле хирургического кабинета уже начала собираться очередь. Игнорируя очередь, Ясень втолкнул Надишь в кабинет, после чего вошел сам и решительно щелкнул дверной задвижкой.

— Ты ужасно поступила, Нади, — сказал он. — Просто из ряда вон. Это непростительно.

Надишь обхватила руками встрепанную голову и громко зарыдала. Покосившись на хлипкую, пропускающую все звуки дверь, Ясень поспешил увести Надишь в перевязочную. Там он сел на кушетку для пациентов и притянул Надишь к себе на колени.

— Вот что мне теперь делать? — осведомился он. — По-хорошему я бы должен показать на дверь вам обеим, но я на это не решусь.

Надишь тоже не знала, что ей делать, поэтому продолжала плакать, вцепившись в Ясеня словно утопающая. Ткань халата на его плече быстро пропиталась слезами. Ясень поглаживал Надишь по голове, пытаясь ее успокоить, но от его нежности становилось еще больнее. Надишь хотелось отмотать время назад. Выслушать еще раз разглагольствования Ясеня, что в ее девятнадцать лет она не в состоянии рассуждать здраво, и на этот раз согласиться. Она все испортила, она все потеряла.

— Мне надо идти… пятиминутка. А ты посиди пока здесь, успокойся, — поцеловав Надишь в соленые от слез губы, Ясень с сожалением оставил ее.

Когда он вернулся, глаза Надишь были сухи, волосы снова аккуратно заплетены, и только оставленная когтями Нанежи длинная царапина на шее напоминала о недавнем непотребном поведении.

— Обе работаете за голый оклад в этом месяце, — уведомил Ясень, продезинфицировав царапину антисептиком. Если учесть, кто ее поцарапал, Надишь требовался еще и антидот. — Никакой вам премии.

Надишь угрюмо кивнула.

— Убери эту поганую суку подальше от меня, — только и сказала она.

— Хорошо, — вздохнул Ясень. — Я уберу эту поганую суку подальше от тебя. А сейчас мы должны сосредоточиться на работе.

Он приоткрыл дверь, сигнализируя пациентам, что прием начался.

После перенесенного утром срыва Надишь была ослабшая и притихшая весь остаток дня. Стоило ей посмотреть на Ясеня, как она ощущала подступающие к глазам слезы, а потому старалась не смотреть на Ясеня вовсе.

Вечером, наконец-то дотащившись до своего барака, она упала вниз лицом на кровать и некоторое время лежала, радуясь хотя бы тому, что теперь, в одиночестве, ей не приходится скрывать тот факт, что она переживает жизненную катастрофу. Затем она протянула руку и подцепила брошенную на пол возле кровати сумку. Ощупью отыскав блистер с таблетками, вытащила его. Наклейка с днями недели, идущая по верхнему краю блистера, была весьма удобна, позволяя не запутаться. Одна маленькая проблема: таблетка, помеченная «среда», все еще оставалась в своей прозрачной ячейке, а сегодня был уже четверг. Вчера Надишь позабыла о ней начисто.

* * *

Утром в пятницу подошел Лесь с известием, что Нанежа больше не работает в педиатрическом отделении. Он был не в курсе, куда ее перевели, и не очень-то этим интересовался, испытывая откровенное облегчение.

— Ее нос стал похож на помидорку. Мне пришлось отвести ее на рентген. К счастью, кости целы, а то я