процветающем Эдо и демонов водилось необыкновенно много. При этом молитвы и заклятья против этих чрезвычайно могущественных существ не работали. Можно было лишь легко определить силу демона – по размеру рогов: чем они крупнее, тем страшнее противник и тем крепче его шкура и мощнее удар.

Для борьбы с этим чудовищем примерно пятьдесят лет назад создали тайное общество, известное в узких кругах как «Кокуун», что значит «черное облако». В то время как обычные люди не представляли, кто в нем состоит, его главная резиденция располагалась в самом сердце Ёсивары, в одном из лучших борделей города – «Куроба-я». В квартал красных фонарей стекались люди разных лет и происхождения, а значит, и новости туда долетали мгновенно, поэтому «Куроба-я» с первого дня служила прикрытием для тайного общества, оберегающего Эдо от опасных тварей.

Рури была четвертой главой «Кокууна». Дзёкити, Гондзо, Тоёдзиро и Эйдзиро состояли при ней как помощники и защитники. Помимо них, тайну знала хозяйка борделя О-Кику, хозяин Кобэй и распорядительница О-Сэи. Именно О-Кику передавала Рури тайные заказы, приносящие сказочные деньги.

Считаясь хозяйкой веселого дома, женщина почти не занималась его делами. Что же касается того, каким образом ей передавали плату за заказ и как она связывалась с клиентами, об этом она не рассказывала никому, включая даже Рури.

Возраст О-Кику уже приближался к сорока, и, как правило, она лишь сухо описывала истребителям зла суть работы, не давая и слова вставить, в том числе задать вопрос. За это Рури терпеть ее не могла.

– Я вот ни разу не видел нашу ойран в бою. Расскажи, как ты изгоняешь демонов? – снова поинтересовался Тёсукэ.

– Как, как… Видишь меч? Он зовется «летящий гром» – Хирай. Вот им я и рублю тварей, – объяснила девушка, махнув рукой на черный клинок, прислоненный к стене.

У него не просто не было цубы: ни рукоять, ни ножны не украшал ни один узор, и только чернота притягивала взгляд. Ощутив в нем потустороннюю сущность, Гася дрогнул.

– Вечно он на меня жуть наводит. Зачарованный? Откуда ты его вообще раздобыла? – спросил он, отводя от Хирая глаза… которых, впрочем, в его пустых глазницах и не было.

– Кто тут еще на кого жуть наводит? – усмехнулась Рури. – Не знаю.

– Как ты можешь не знать? – У Гаси отвисла челюсть.

– Он у Рури с младых лет. Девочку принесло по реке Оокава уже вместе с мечом. Хирай был завернут в подол юкаты и зацепился за прибрежный тростник, – поведал Эн, словно восстанавливая перед глазами ту картину. – Ваш покорный слуга и сам сопровождает ее с тех самых пор. Она чуть было не сгинула тогда в водах, но ее избавил от смерти и воспитал актер Цубаки Соэмон…

– Подожди, подожди, Цубаки? Он что, из труппы «Цубаки-дза»? Ойран, тебя подобрала такая знаменитость? Ты с ним жила? – Едва прозвучало имя, которое в Эдо не слышал только глухой, Сиро встрепенулся.

– Что с того? Меня только гоняли по мелким поручениям. Кстати, к нам частенько заходил почтенный Антоку из храма Дзикёдзи. Давненько я его не видела, – спокойно отозвалась ойран, как будто ее эта история вообще не касалась.

– Когда Соэмон подобрал Рури, в ней уже дремала могучая сила. Впрочем, она решительно запамятовала, из каких краев взялась сама и как очутилась в реке с сим мечом. Так бы и жила обыденной жизнью, ничем не выдавая своих талантов… да только три года тому назад Соэмон скоропостижно почил.

– Эн, я кого просила об этом помалкивать?

Рури бросила на болтуна негодующий взгляд. У нее заметно испортилось настроение.

– Как же так? А мне интересно… Ну пожалуйста! – взмолился Тёсукэ, и хозяйка покоев глубоко вздохнула.

Эн, опасливо на нее поглядывая, вернулся к рассказу:

– Был у Соэмона сын Сонодзё. Тот недолюбливал Рури. Едва отец скончался, тут же продал девочку в «Куроба-я». Ей тогда только сравнялось пятнадцать.

– Какая жестокость! Я слышала, Сонодзё – первейший оннагата[43] и ведущий актер театра? Нет прощения человеку, который из простой неприязни продает девицу!

От злости Цуюха схватила Сиро за хвосты, и застигнутый врасплох кот пронзительно мявкнул.

– Здесь Рури и ее волшебный меч заприметила хозяйка. Бросила девчонку против демона, и спящие силы волей-неволей пробудились…

Не дослушав до конца, девушка резко поднялась с места. Прошагав в подсобку, она затолкала Хирай на нижнюю полку этидзэнского комода и свалила на него груду одежды.

Эн продолжал как ни в чем не бывало:

– Сякудзё нашего Дзёкити да ваджра Гондзо – из храмовой утвари, в них заключена святость Будды, посему ими можно ранить демона. Ранить, но не изгнать. Заклинания близнецов хороши, однако ж и они всего лишь запирают чудовище на месте. Пронзить тварь горазд только Хирай, к тому же клинок не признает другого хозяина, кроме Рури. Любой, кто попробует вытащить его из ножен, сам себя ранит. Так и выходит, что ей одной по силам изгонять демонов.

Пока нечисть с интересом слушала рассказ Эна, ойран вновь вальяжно расселась на полу, со скучающим видом набила длинную кисэру[44] листьями и закурила. Поднялся белый ароматный дымок, и Сиро повел носом.

– С духами вроде нас ты тоже дружбу водишь с тех пор, как впервые обнажила меч? – уточнил Абурабо.

Рури выпустила тонкую струйку дыма.

– Да. Я с детства видела больше других, вот и всё. Здесь, в кварталах, вы сами меня нашли, ну и видите, к чему это привело.

Она вновь сомкнула губы вокруг мундштука и следующее облачко выпустила в сторону глиняной статуэтки.

– Я-я, например, пришла, п-потому что меня почему-то тянуло к ойран.

Когда ее овеял дым, О-Рэн вновь превратилась в тануки.

– Ой! Вернулась! – воскликнул Тёсукэ, впившись в нее сияющими глазами.

Цуюха усмехнулась и молвила:

– Странное дело. В сравнении с былыми временами сейчас духов уже почти никто не видит. Я уж думала, больше никогда не заведу с человеком близкого знакомства. Но Рури не просто нас видит, а еще и выпивать с нами не боится.

Если человек представляет собой энергию ян, то нечисть – воплощенная инь[45]. Лишь горстка людей способна хотя бы видеть потустороннее, если не считать редких представителей, имеющих настоящее тело, вроде Эна, Сиро и О-Рэн. Остальные их не замечают. Даже в «Куроба-я» особым, чувствительным зрением обладали всего пятеро из «Кокууна», О-Кику и еще одна куртизанка – Цукаса.

Рури обменялась с Цуюхой взглядами и неожиданно весело усмехнулась:

– Что-то у нас опять заканчиваются угощения, да и саке почти не осталось. Сиро, давай-ка на кухню.

– Да ну-у… – запротестовал кот, которому совершенно не хотелось снова