– О-о-о, да здравствует Рури-ойран, первая ойран в Поднебесной! Какая щедрость! За нашу встречу! Давайте пить до утра! О-Рэн, подними-ка меня. Будем плясать!

– С-сейчас!

Тануки поспешно подхватила передними лапками череп и снова принялась за странный танец. Гася подвывал в такт ее движениям.

– Все с тобой ясно: хотел, чтобы О-Рэн тебя потаскала, – фыркнула Рури, и захмелевшие гости разом согнулись пополам от хохота.

Впереди их еще ждала долгая ночь, и шумная веселая пирушка долго не стихала.

Глава 5

За решетки витрины под огромным фонарем, где бордель выставлял свой товар, одна за другой входили красавицы. Расправляя подолы накидок в сторону, каждая усаживалась на ковер.

Стены подобных витрин обычно украшала роспись в виде приносящего счастье феникса, но только не в «Куроба-я»: там вместо них темнел написанный тушью огромный дракон. Этот чудесный зверь извивался по всей поверхности стены, оскалив клыки и широко распахнув глаза. В отличие от изящного феникса, дракон скорее излучал достоинство, и гости очень любили этот рисунок.

Куртизанки несли с собой ящички с принадлежностями для курения и каллиграфические наборы. Пока они садились спиной к дракону, у одного из лучших домов начала собираться толпа зевак. Возбуждение росло. Переливы «Сугагаки» смешались с шуршанием соломенных подошв сандалий-дзори и шелестом подолов, и вскоре за решеткой перед глазами публики предстало почти тридцать отборных красавиц.

Спустя несколько мгновений к ним неспешно присоединилась еще одна.

– Цукаса-а-а! – возликовали мужчины перед витриной, приветствуя ее.

Верхнюю накидку куртизанки с узором в виде шестигранных шкатулок кай-окэ дополнял яркий пояс с утками-мандаринками и гроздьями глициний. Под бровями вразлет светились умные глаза. Сияющие губы, едва тронутые помадой, изящно улыбнулись гостям. Цукаса заняла место подальше от решетки, почти у самой стены с драконом.

Вскоре появилась еще девушка – в колокольчиковой накидке, на которой белели летящие журавли и поблескивали золотом вышитые волны, а на поясе распускались невиданные китайские цветы.

Мужчины еще больше распалились:

– Да это же Сион! Как нас сегодня балуют!

Куртизанка, которую назвали Сион, обладала изящным миндалевидным разрезом глаз. Она бросила взгляд в сторону гостей, но отвела его прежде, чем на ее лице отразилась хотя бы тень чувств. Она тоже расположилась у самого дракона, чуть поодаль от Цукасы. Сион считалась в «Куроба-я» второй красавицей, а ее соседка – третьей.

Проститутки в Ёсиваре различались по рангу следующим образом: после самых популярных шли тюсан, то есть чрезвычайно востребованные девушки ценой в три итибубана, затем дзасики-моти, которые, помимо спальни, владели своей гостиной, и, наконец, хэя-моти, не обладавшие такой роскошью и живущие в одной только опочивальне. Когда-то были еще таю, что ценились даже выше ойран, – обладательницы утонченной красоты и глубоких познаний. Однако их услуги оценивались так дорого, что за одну ночь с ними не хватало заработка иного чиновника за всю жизнь. Поэтому последней таю Ёсивары считалась Акэдзаки, жившая в «Куроба-я» двадцать лет назад, и с тех пор их в квартале не осталось.

– А вдруг вообще все три сокровища «Куроба-я» соберутся?!

Толпа перед витриной все росла. Мужчины возбужденно загудели и впились глазами в пустое место между Цукасой и Сион.

– Губу-то не раскатывай, она алмаз! Радуйся, что Цукасу с Сион разом показали!

Тут кто-то вскрикнул, и все взгляды приковало к дверце в глубине витрины. А затем толпа взорвалась ликующими криками.

Их глазам предстала первая красавица «Куроба-я», ойран Рури. На ее накидке пестрели крупные хризантемы, окруженные короной из тонких лепестков, и вьющиеся соцветия павлоний, будто застывшие в танце. Пояс покрывали узоры мацукава-биси и гэндзи-гурума. Она обратила на толпу пронзительно-печальный, но удивительно нежный взгляд, и губы красавицы тронула мимолетная улыбка.

Купаясь в одобрительных возгласах, Рури прошла к месту между двумя предшественницами, с шелестом расстелила подол накидки и, опустившись аккурат под обнаженными клыками дракона, обратила ясные глаза на гостей.

Когда между отборными красавицами, сидящими перед величественным существом, как бы завершая эту неземную картину, собрались три лучшие куртизанки «Куроба-я», у мужчин чуть не потемнело в глазах. Каждому казалось, что его затянуло в живописное полотно, и только разгоряченные вздохи вырывались у них из груди. Кто-то даже прикрывал лицо, как будто из-за решеток слепил яркий свет.

– Ох-ох-ох! Глядите, тот почтенный старик, похоже, готов хоть сейчас на небеса вознестись! – заметила Юцудзи, одна из девушек, что сидела неподалеку от Рури.

На ее круглом личике сияли миловидные глаза, но даже под накидкой угадывались отнюдь не детские перси. Это сочетание придавало ей удивительную пленительность.

Куртизанки звонко, как колокольчики, захихикали. Даже взгляд Рури повеселел.

– Ойран нечасто почитает своим присутствием витрину. Сложно придумать более роскошный подарок на прощание с бренным миром.

Умное лицо Цукасы расцветила озорная улыбка.

– А тем паче ойран из «Куроба-я». Что же это, вы сегодня никуда не выходите? – не поворачиваясь к собеседнице, равнодушно спросила Сион.

Само появление столь высокопоставленной особы могло намекать, что никто не претендовал на ее услуги. Улыбка Рури не померкла, только едва заметно дрогнул уголок рта.

– Какие колкие намеки. Но увы, я сама сегодня отказала гостю. Впрочем, и вас, Сион, тут нечасто увидишь.

Они обменялись холодными взглядами, между которыми промелькнула невидимая искра. Две популярнейшие красавицы заведения, оспаривающие друг у друга первенство, никогда не ладили и при каждой встрече обменивались колкостями.

– Не ссорьтесь, хорошие. Ойран ведь еще совсем недавно болела и принялась за работу, едва оправившись. Должна же она когда-то заботиться о себе! – поспешила примирить их Цукаса.

Остальные девушки не подозревали о тайных заказах Рури, и пару раз в месяц она отказывалась от работы под предлогом «недомогания». Доводилось ей называть и другие нехитрые причины: не нравится клиент, устала – и прочая, и прочая. Как правило, в свои выходные она пировала с нечистью.

Долго терпением хозяев злоупотреблять, конечно, не получалось, и иногда – очень редко – ее выгоняли развлекать публику, чего обычно случиться попросту не могло. Гораздо чаще ее видели на торжественном выходе либо заплатив очень внушительные деньги за знакомство. И уж если такое редкое сокровище все же появлялось на витрине, деньги текли в «Куроба-я» рекой. Сложность и редкость даже мимолетных встреч с ойран делали их исключительно ценными.

Сион холодно фыркнула:

– «Когда-то», да-да. Хорошо устроилась: берет себе отгулы когда хочет, просто потому, что здоровье слабое. Мне таких поблажек никто не делает, а эта по несколько раз в луну, понимаете ли, «чувствует недомогание во время мытья» и прочие нелепицы болтает.

– Любезная Сион, вас же услышат! Я хорошо понимаю ваше негодование, но сейчас не время и не место.

Цукаса