пожалуй, отвесить им тумаков покрепче, чтобы начисто отшибло память.

Истребители зла возводили барьер не только чтобы удержать добычу, но и чтобы избавиться от лишнего внимания, однако никакая защита не поможет скрыть следы сражения. Постепенно по Эдо поползли слухи о «Кокууне», борцах со злобными демонами, и горожане почитали их как героев. О таинственной пятерке печатали листовки, гадали, кто они такие и как им удается изгонять демонов. Слухи ходили самые разные, и эдосцы очень полюбили слушать эти истории.

Если вдруг каким-то образом узнают, что глава истребителей зла – первая знаменитость Ёсивары Рури-ойран, забот не оберешься. Чтобы этого избежать, она и носила заказанную маску и облачалась в мужские одеяния.

Вдруг вспомнилось, как Гася назвал ее доской, и Рури тут же пожалела, что не расколола его безмозглую черепушку.

– Я слыхала, в Сэндзю тоже демоны объявились, – весело заметила Юцудзи.

– Надо же. В Сэндзю? А до меня такие новости не доходили, – задумчиво поддержала разговор Цукаса, бросив на Рури внимательный взгляд.

– Один из моих торгует там саке. Он-то и рассказал, что за последнее время нашли уже нескольких мертвецов. У каждого вспорот живот, и все до единого – мужчины. А утробу демон раскидывает по улице. Поначалу говорили, это какой-то душегуб объявился, но ведь странно же, что он выбирает только мужчин, да и ценности у покойных не пропадают. И главное – непохоже, будто бы рана от меча. Чем-то заостренным их терзают…

Остальные куртизанки, в том числе и Цукаса, вздрогнули. Некоторые закивали: тоже уцепили краем уха похожие сплетни.

Юцудзи распалилась и продолжила:

– А еще у всех покойников были платки с одним и тем же узором. Наверно, где-то такие гостям раздают. Вы представляете? Кто-то зверски убивает по ночам мужчин с одинаковыми платками! Караул с ног сбился, пока искал душегуба, но люди считают, что это проделки демона.

Некоторые девушки задрожали, кто-то стал читать заупокойные молитвы. Рури безучастно наблюдала за ними и вспоминала демоницу с моста в Осиагэ. Дзёкити выкроил удобный случай и рассказал, кем же она все-таки была при жизни.

Девочка погибла в каких-то шестнадцать лет. Ее родители рано покинули мир, и она жила вдвоем со старшей сестрой. Но однажды та забрала все заработанные деньги и сбежала с мужчиной, да не с каким-то, а с возлюбленным сестры, на которой тот поклялся жениться.

Потеряв все, она сбросилась с моста. В прошлом месяце из воды выловили тело, видимо принадлежащее бедняжке. Скорбь и гнев девушки не развеялись даже после смерти, и она стала демоницей – без разбору утягивала прохожих с моста и одного за другим топила их.

Ее искаженное лицо было изъедено тьмой, а голос клокотал от гнева и ненависти, которые не нашли другого выхода. Когда Хирай пронзил сердце демоницы, Рури будто ощутила всё, что в нем таилось.

«Ненавижу! Как больно! Дай я убью тебя. Дай прокляну!.. Только не бросай меня…»

– Рури?

Ойран опомнилась и только теперь заметила, что на нее с беспокойством смотрит Цукаса.

– Мгм, всё хорошо, – с напускным спокойствием отозвалась она.

Как раз тут ее окликнул Тоёдзиро:

– Прошу прощения. Цукаса, к вам гость. Пожалуйте за мной.

– Конечно, иду!

Она проворно сложила каллиграфические принадлежности, попрощалась с подругой и удалилась с витрины.

С тех пор как заведение открыли, не прошло и полкоку, но половину девушек уже разобрали, и они разбрелись по залам с гостями.

– Что ж, пожалуй, и мне пора к себе. Я свое отработала, комар носа не подточит! Пойду, – сказала Рури, складывая кисэру обратно в ящичек.

Лишь Юцудзи небрежно ответила на ее прощание.

После ухода ойран толпа перед витриной несколько поутихла, но и не подумала рассосаться.

– Как же все это утомляет… – пробормотала себе под нос Рури и придвинула поближе фонарь.

Она взяла выходной и никого не принимала, но это не освобождало ее от обязанности ответить на письма тем из поклонников, с кем она была в самых коротких отношениях.

На тройном футоне привольно развалился Эн. Рури даже думала разбранить его, чтобы не дрых, когда хозяйка возвращается в комнату, однако, взглянув на ворох писем, вздохнула и прилежно принялась за работу.

Спустя четверть коку борьбы с посланиями, которым, казалось, не было конца, Рури вдруг окликнули из-за фусумы.

– Это ты, Эй? Или Тоё? В общем, заходи в любом случае, – пригласила ойран, окуная кисть в чернила.

Через порог шагнул Эйдзиро. Он был младшим из близнецов. Черты их лиц между собой не различались совершенно, но если Тоёдзиро вел себя нахальнее и часто кривил нос, то Эйдзиро со всеми держался приветливо и щедро одаривал окружающих невинными улыбками.

– Ух ты, вот это да! Я-то думал, раз выходной, ты уже валяешься, а ты письма пишешь, как прилежный человек! – с простодушным смехом изумился мальчик, затем чинно уселся рядом и вчитался, что же там она пишет. – Ойран, у тебя такой красивый почерк! А еще поражаюсь, как тебе в голову приходит столько слов!

Письмо – один из способов пленить сердце мужчины, и куртизанки тщательно оттачивали это искусство. Рури уже достигла в нем большого мастерства и без труда составляла послания так, чтобы угодить вкусам покровителя. Разумеется, ни о какой искренности речи не шло, но большинство мужчин и не попадутся на удочку откровенности.

– Зато у тебя самый разгар рабочего дня. Разве тебе можно со мной тут ворон считать?

– Ну… наверное, нельзя. Хи-хи!

– Похихикай мне тут.

Ойран занимали в Ёсиваре самое почетное место, и с этим должны были считаться как посетители, так и работники веселого дома. Даже на пиршествах главное место отводилось именно ойран, и подле нее сидел патрон. Слуги, другие девушки, а порой и хозяева борделя обращались к ним со всем почтением.

Однако Эйдзиро еще не разбирался в тонкостях этикета и от природы обладал непосредственным нравом, поэтому и с Рури держался как с закадычной подругой, а она не имела ничего против его простодушия.

– Прошу прощенья! – раздалось из коридора, и фусума вновь отъехала в сторону. – А, ты тут, Эй! Так я и знал.

Второй близнец, Тоёдзиро, не потрудился даже поздороваться с Рури, только принялся браниться:

– Ты разве не знаешь, что Дзё с Гоном отлучились, а витрину, чтоб поглазеть на ойран, осаждают гости? Давай за работу!

Заметив, что мальчик особенно выделил слова «чтоб поглазеть на ойран», Рури вскинула бровь:

– Что я слышу? Ты обвиняешь меня в том, что от гостей прохода нет? Сдается мне, Сион с Цукасой привлекли не меньше внимания. Почему же с моей подругой ты вел себя обходительнее?

– И н-ничего не обходительнее!